 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
образовывал вокруг них зыбкую полусферу, слегка утончавшуюся наверху. Где-то
покоилось, скрытое мутной пеленой, тело Орм Эмбара, а у ручья ожидал чего-то живой
дракон. И где-то на берегу, по ту сторону Селидора, лежала пустая, без провизии,
"Ясноглазка". А еще дальше к востоку - море. До ближайшего островка Западного
Предела было не меньше трехсот миль. А до Внутреннего Моря - добрая тысяча.
Неблизкий путь. "Далеко, как до Селидора", - говорили на Энладе. Сказки и мифы, что
рассказывали детям на Энладе, всегда начинались примерно так: "Давным-давно, как
Сотворение, и далеко-предалеко, как Селидор, жил принц... "
Аррен был принцем. Но в старых преданиях с этого все только начиналось. Здесь,
пожалуй, этим все и закончится.
Нельзя сказать, что он был крайне удручен. Несмотря на усталость и тревогу за Геда,
Аррен нисколько не раскаивался и не сожалел, что все так вышло. Он сделал все, что
было в его силах.
Отдохнув немного, Аррен подумал, что может попробовать порыбачить, взяв леску из
поклажи, ибо, утолив жажду, он ощутил посасывание в желудке, а из провизии у них
осталось лишь немного сухарей. Юноша решил приберечь их, поскольку он мог
попробовать размочить хлеб в воде и хоть как-то покормить Геда.
Больше ему ничего не оставалось делать. Кроме того, не было видно ни зги. Туман
плотной стеной сомкнулся вокруг них.
Сидя прижавшись к Геду, Аррен пошарил в своих карманах в поисках чего-либо
полезного. В карманах туники он нащупал нечто твердое и острое. Юноша вытащил
предмет и стал озадаченно его рассматривать. Это был небольшой черный камешек,
твердый и пористый. Аррен едва не выбросил его, но, покатав камень в руке и
почувствовав его вес, а также остроту оплавленных граней, он понял, что это осколок
скалы с Гор Скорби. Камешек закатился ему в карман, когда он карабкался вверх или
когда тащил Геда к краю обрыва. Юноша держал на ладони камень страданий. Он сжал
руку в кулак и улыбнулся одновременно грустной и радостной улыбкой, впервые в жизни
познав и одиночество на краю света, и отсутствие похвал, и победу.
Туман поредел и начал рассеиваться. Вдалеке над Открытым Морем проглянуло
солнце. Постепенно проступали холмы и дюны, обесцвеченные и слегка размытые
пеленой тумана. Солнечный свет ярко вспыхнул на теле Орм Эмбара, величественного
даже в смерти.
На той стороне ручья неподвижно лежал отливающий иссиня-черным металлическим
блеском дракон.
После полудня солнце засияло ясным теплым светом, развеяв последние клочья
тумана. Аррен сбросил влажную одежду и положил ее сохнуть, оставив на себе лишь
перевязь меча. Он поступил так же и с одеждой Геда, но хотя на мага вовсю лился
живительный поток тепла и света, тот даже не шелохнулся.
Раздался скрежет стали о сталь, словно где-то воины скрестили мечи. Отливающий
металлом дракон поднялся на своих кривых лапах и, двинувшись вперед, перешел через
ручей. Его огромное тело с тихим шипением терлось о песок. Аррен увидел складки кожи
подмышками, изрубленную, словно доспехи Эррет-Акбе, покрытую шрамами чешую на
боках и длинные тупые желтые зубы. Всю эту уверенность, неторопливость движений и
пугающее спокойствие юноша посчитал признаками глубокой старости, бессчетного
числа прожитых лет. Дракон остановился в нескольких футах от места, где лежал Год.
Аррен встал между ними и спросил на Хардике, поскольку не знал Древнего Наречия:
- Ты - Калессин?
Дракон не ответил, но, казалось, улыбнулся. Затем, склонив свою огромную голову и
вытянув шею, он посмотрел на Геда и произнес его Имя.
Голос его был тихим, но гулким, и пах кузнечным горном.
