 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Эльрик глубоко вдохнул воздух и с трудом попытался преодолеть слабость,
охватившую его. - Принц Ииркан, ты испытываешь мое терпение.
- Нет, мой император, я думаю только о благе Мельнибонэ. Ведь вы, конечно, сами не
захотите разговоров среди солдат, что вы слабы и боитесь вступить в бой всего с пятью
южными 52
галерами.
На этот раз злость придала Эльрику силы. - Кто скажет, что Эльрик слаб? Ты,
Ииркан? - он знал, что последняя фраза была бессмысленна, но ничего не мог с собой
поделать. - Ну, хорошо, мы будем преследовать эти маленькие жалкие лодчонки и пустим
их ко дну. И давайте поспешим. Я устал от всего этого.
В глазах Ииркана зажегся загадочный огонек, когда он повернулся, давая указания
матросам.
Из черного небо постепенно становилось серым, когда мельнибонийский флот вышел в
открытое море и повернул на юг, к Кипящему морю и Южному континенту, лежащему за
ним. Корабли варваров не могли плыть через Кипящее море -
ни один корабль смертных не мог проплыть там, как говорили, - но должен был обогнуть
его кругом. Не то, что бы корабли варваров могли уйти, потому что боевые баржи были
значительно быстрее. Рабы, налегавшие на весла, были напоены наркотиком,
повышавшим их скорость и силу на несколько часов, после чего они умирали. А сейчас
были развернуты еще паруса, подхватившие легкий бриз. Золотистыми горами,
плывущими по морю, были эти корабли: способ их изготовления был утерян даже самими
мельнибонийцами, которые вообще многое позабыли из того, чем искусно владели
раньше. Легко было понять, как люди Молодых Королевств ненавидели Мельнибонэ и его
изобретения, потому что действительно казалось, что боевые баржи принадлежат какой-
то другой расе, чужой, более мудрой. И сейчас эти баржи легко догоняли несчастные
скорлупки, видневшиеся на горизонте.
"Сын Пайара" ушел далеко вперед от остальных кораблей и наладил свои катапульты
задолго до того, как на других баржах заметили неприятеля. Потные рабы беспрекословно
заливали в бронзовые шары огненную начинку из вискозы с 53 помощью длинных
стержней, оканчивающихся небольшим ковшом. Они мрачно блестели в предрассветных
сумерках.
Несколько рабов вскарабкалось по трапу на мостик, неся вино и еду на платиновых
тарелках для трех Повелителей Драконов, которые не уходили с мостика с тех пор, как
началась погоня. У Эльрика не было сил даже поесть, но он взял большой кубок желтого
вина и осушил его. Это был крепкий напиток, и он несколько оживил его. Он налил себе
второй кубок и выпил его так же быстро, как и первый. Потом поднял голову. До зари
осталось совсем немного. Пурпурная линия света уже виднелась на горизонте.
- При первом появлении солнца, - сказал Эльрик, - зажжем наши шары.
- Я отдам приказ, -сказал Магум Колим, вытирая губы и откладывая кость с остатками
мяса.
Он ушел с мостика. Эльрик слышал, как он тяжело опускается по трапу. В ту же
минуту альбинос почувствовал, что его теперь окружают одни враги. Что-то странное
было в поведении Магум Колима в продолжение разговора Эльрика с принцем Иирканом.
Эльрик попытался выкинуть из головы эти никчемные мысли. Но слабость, сомнения,
откровенная насмешка со стороны двоюродного брата, - все это усиливало в нем чувство
одиночества, чувство того, что он в мире один, без друзей. Даже Каймориль и Дайвим
Твар были, в конце концов, мельнибонийцами и не понимали тех странных причин,
которые толкали его на определенные действия. Может, ему следовало бы вообще
отринуть все мельнибонийское и уйти бродить по свету, как солдату фортуны: служа
всякому, кому потребуется его помощь?
Тусклым красным полукругом солнце показалось над черной линией далекой воды. С
передних палуб флагмана раздались выстрелы катапульт, послышался удаляющийся звук,
