 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
они текли в его мозг. Зеркало было разбито, освободив воспоминания, которые оно крало
веками, возможно, миллионы лет. Многие из них не были воспоминаниями смертных.
Многие из них были воспоминания зверей. И эти воспоминаня искали себе место в мозгу
имррирцев, чьи крики слышались по всему городу.
Но они не искали себе места в мозгу капи 137 тана Вальгарика, предателя, который
поскользнулся, слезая с большой колонны, и упал вместе с обломками зеркала вниз, на
землю.
Но Эльрик не слышал предсмертного крика капитана Вальгарика, не слышал, как его
тело сначала ударилось о крышу, а потом свалилось на улицу, где лежало, изломанное,
рядом со сломанным зеркалом. Эльрик лежал на каменном полу караван-сарая и
извивался, как извивались его товарищи, пытаясь выкинуть из головы миллионы
воспоминаний, которые ему не принадлежали, о войнах и путешествиях, о родственниках,
которые были не его родственниками, о мужчинах, женщинах и детях, о животных,
кораблях и городах, о битвах, насилии, любви, страхах и желаниях. Эти воспоминания
боролись друг с другом за обладание его мозгом, угрожая лишить его собственной
памяти, сделать другим человеком. И когда Эльрик извивался на полу, зажав уши, но все
время повторял одно и то же слово в попытке не забыть себя:
- Эльрик. Эльрик. Эльрик. И постепенно, с усилием, которое он испытывал за всю
жизнь один раз, когда он совершил вызывание Ариоха в измерение Земли, ему удалось
вытеснить все посторонние воспоминания и вновь стать самим собой. Дрожа от слабости,
он отнял руки от ушей и перестал выкрикивать свое имя. А затем он встал и оглянулся
вокруг.
Больше чем две трети людей его было мертво, ослепло или сошло с ума. Большой
боцман был мертв, его расширенные глаза уставились в пространство, губы перекосились
в безмолвном крике, правая глазница разодрана, с уже засыхающей кровью в том месте,
где он пытался сам у себя вырвать глаз. Все трупы лежали в неестественных позах, у всех
были открыты глаза. Многие из них наделали под себя, других вырвало, некотоpые
просто разбили себе головы о стены. Дайвим Твар был жив, но Эльрик подумал, что он
138
сошел с ума. Только пятеро, включая Эльрика, сохранили память. Эльрик решил, что
воины умерли из-за того, что не выдержало сердце.
- Дайвим Твар, - Эльрик положил руку на плечо друга. - Дайвим Твар!
Дайвим Твар поднял голову и посмотрел на Эльрика, прямо ему в глаза. В глазах
Дайвим Твара светился опыт нескольких тысячелетий, и смотрели они с иронией.
- Я жив, Эльрик.
- Мало, кто остался жить сейчас.
Немного позже они вышли из караван-сарая, так как бояться Зеркала больше не было
необходимости, и увидели, что улицы были завалены трупами получивших воспоминания
зеркала. Мертвые губы застыли в безмолвной мольбе о помощи. Эльрик старался не
глядеть на них, пробираясь вперед. Его желание отомстить двоюродному брату еще
больше усилилось. Они дошли до дома. Дверь была распахнута настежь, и весь первый
этаж был забит трупами. Нигде не было видно и признаков принца Ииркана. Эльрик,
Дайвим Твар и несколько оставшихся в живых воинов прошли вверх по лестнице мимо
других трупов в верхний этаж здания. И там они нашли Каймориль.
Она лежала на диване и была абсолютно голой. На ее коже были нарисованы рунные
знаки, и даже сами руны были непристойными. Она с трудом подняла тяжелые веки и
сначала не узнала их. Эльрик подбежал к ней, схватил ее на руки. Тело было странно
холодным.
- Он... Он заставил меня спать... Волшебный сон... из которого... только он может
пробудить меня... - она непроизвольно зевнула. - Я заставила себя не спать... так долго...
заставила силой, потому... что придет Эльрик...
- Эльрик здесь, - мягко сказал он. - Я Эльрик, Каймориль.
