 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
огню, который приятно грел спину. Избитые плечи и натруженные руки ломило, сильно
болела раненая нога, но
Александр заснул сразу, заснул тяжелым сном без сновидений.
Хмурое утро не принесло облегчения. С моря дул холодный пронизывающий ветер, небо
затянули плотные серые тучи, сеял мелкий дождь. Одежда отсырела и неприятно липла к
телу. Единственное, что обрадовало Александра -- отпустила изматывающая боль в ноге.
Все-таки он был несправедлив к лешему, тот оказался искусным лекарем. Ратибор тоже
чувствовал себя значительно лучше. Он
сказал, что Древолюб всю ночь ухаживал за ним и улетел куда-то лишь под утро, настрого
приказав дождаться его.
Сейчас юноша сидел у полупогасшего костра и рассеянно ощупывал золотое солнце на
щите. Александр отчетливо услышал тонкие
звенящие звуки, словно кто-то трогал струны гуслей. Вдруг лицо Ратибора напряглось и
закаменело.
-- Кто здесь?
-- Никого, кроме меня, -- ответил Александр.
-- Нет, я чувствую.
-- Тебе просто кажется.
Ратибор пожал плечами.
-- Ты напрасно не веришь.
-- Нет, я хорошо... -- Александр на секунду запнулся, -... вижу, что здесь никого, кроме нас
с тобой нет.
-- Леший еще не вернулся.
-- Нет. Он не сказал, куда отправляется? -- с тревогой спросил Александр.
-- Нет. Но твердо пообещал, что вскоре вернется.
Значит не сейчас. Подождем. Но вырвалось невольно другое:
-- Не сомневаюсь!
Александр встал, с хрустом потянулся. И вздрогнул от неожиданности. Куда-то пропали
развалины железной кумирни, исчезли десятки трупов, вынудившие их вчера перебраться
сюда, в долину.
-- Не может быть, -- охнул Александр.
-- Леший поработал, -- объяснил Ратибор. Каким-то шестым чувством он угадал, о чем
говорит Александр. -- Древолюб сказал, что не может
сразу сделать эти земли добрыми, но попытается хотя бы удалить
пропитавшее их зло. Трава вытянет заморозивший землю яд, потом траву сожгут вместе с
черными соками, и земля очистится. Не сразу, конечно. Пал придется пускать раза три, не
меньше. Но с каждым
пожаром все меньше зла будет оставаться в этих горах.
-- Дай-то бог, -- вздохнул Александр.
Ратибор вновь начал трогать золоченые узоры, и Александру показалось, что тонкий
солнечный луч прорвался сквозь серую хмарь и осветил худое землистое лицо юноши,
пересеченное черной
повязкой. Какая-то неведомая могучая сила вливалась в Ратибора. Сила, которой у
