 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
коком, он радовался как ребенок.
-- Напрасно мы связались с таким трусом, -- вздыхал Ингвар. -- Хотя другого проводника
все равно нет...
Дальше их дорога шла через лес. Ни аримаспам, ни варягам это не понравилось, лес они
не любили в равной мере. Однако Тайша бил
себя в грудь и клялся, что другого пути просто нет. Резонно
заключив, что прикончить его за измену всегда успеется, Ингвар и Гелайм согласились
подчиниться.
Дорога оказалась довольно трудной. Густой хвойный лес рос, казалось, прямо из болота.
Нога то и дело уходила по колено в глубокий мох, под которым жадно чавкала холодная
черная вода. Упругие ветки с колючей жесткой хвоей безжалостно хлестали по лицу,
норовя выбить глаза. Высохшие до каменной твердости сучья упрямо цеплялись за
одежду. Не успело солнце подняться к полудню, как все смертельно устали и взмокли, аж
пар валил столбом.
Александру с его больной ногой приходилось особенно туго.
-- Такое впечатление, что сам лес старается не пропустить нас. Ты посмотри -- деревья
словно живые. Они следят за нами, так и норовят ударить в спину, -- пожаловался Гелайм
Александру во время
короткого привала. -- Я привык сражаться, но что толку рубить гнилой пень?! Я начинаю
бояться этого леса. Уж лучше бы здесь водились драконы, -- с нервным смешком добавил
он.
И словно отвечая ему, между деревьями прогремело злобное рычание. Оно не походило
на обыкновенный звериный рев, подало голос
огромное, бессмысленно-жестокое, кровожадное чудище, чуждое этому миру.
-- П-пожалуйста, -- плохо повинующимися губами сказал Ингвар. -- Накаркал. Если тебе
захотелось подвигов, тебе здесь готовы помочь.
Александр прислушался.
Снова ему померещился грозный предостерегающий рев. Только звучал он не за
деревьями, а прямо в голове. Александр опасливо
оглянулся. Незадачливые кладоискатели зябко ежились и хватались за оружие. На лицах
проступила растерянность и обреченность. Они
понимали, что со зверем, который так ревет, справиться будет
непросто. Один Торгейр был насмешливо спокоен, его как будто не касалось
происходящее. Но, странное дело, Александр вдруг
успокоился. Улетели прочь внутренняя напряженность и безотчетная тревога. Он ощутил,
что ему лично ничто не грозит, если только он не совершит какого-нибудь опрометчивого
поступка. Какого? Ответ
пришел сразу. Он просто больше вообще ничего не будет делать.
Просто последует за Гелаймом -- и только.
Гелайм долго стоял, прислушиваясь. Потом со внезапной ожесточенностью рявкнул:
-- Чего ждем?! Нужно двигаться дальше! Если нам суждено встретить чудовищ, то
