 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Случилось это так. Вчера вечером я думал, как всегда, о нашей забаве. Тогда я и
записал для себя пять новых, пять сложных серий, исполнением которых собирался
удивить Кларимонду утром, и каждое движение обозначил номером. Я заучил эти серии,
чтобы уметь воспроизводить их в задуманном, а потом и в обратном порядках. Это было
очень утомительно, но доставляло мне большое удовольствие и приближало меня к
Кларимонде, хотя тогда я ее не видел. Я упражнялся часами, пока в конце концов не
научился выполнять все серии без единой ошибки.
Сегодня утром я подошел к окну. Мы обменялись кивками, игра началась. Да, о, да,
невероятно! Как быстро она меня понимала и почти в то же мгновение, с идеальной
точностью повторяла то, что делал я.
Кто-то постучал. Это был слуга, который принес мне туфли. Я взял их у него, а когда
шел к окну, на глаза мне попался листок, где я записал свои серии... И я увидел, что не
выполнил ни одного из этих движений!
Едва не упав, я схватился за ручку кресла и тяжело опустился на сиденье. Я не верил
собственным глазам и раз за разом вновь перечитывал листок. Однако все было верно: я
проделал у окна целый ряд разнообразных жестов, но ни один из них не был моим
собственным!
И опять вернулось это ощущение - какая-то дверь раскрывается настежь. Это ее дверь.
Я стою на пороге и смотрю - ничего. Ничего, только мрачная пустота. И неожиданная
мысль: "Если выйду сейчас - я спасен" - и полная уверенность в том, что теперь я могу
выйти. Тем не менее - не вышел, все потому, что ясно понял - тайна раскрыта. Она у меня
на ладони... Париж - тебе покорится Париж!
Какой-то миг Париж значил для меня больше, чем Кларимонда. ... Ах, теперь я больше
не думаю об этом. Теперь я чувствую только любовь и этот тихий, сладостный страх.
Все же происшедшее придало мне сил. Я еще раз провел свою первую серию, четко
запоминая каждое движение, и вернулся к окну.
Теперь я внимательно наблюдал за тем, что я делаю. Я не выполнил ни одного из
придуманных мной движений!
Тогда я решил потереть нос указательным пальцем, но вместо этого поцеловал стекло.
Хотел побарабанить пальцами по подоконнику, но провел ладонью по волосам.
Я с полной ясностью осознал, что Кларимонда не повторяет моих движений. Это я сам
делаю то, что она мне показывает. Но это происходит так быстро, столь молниеносно, что
совпадает с моментом, когда - как мне казалось ранее - воплощается акт моей собственной
воли.
Получается, что я, который был тогда так горд своей способностью оказывать
воздействие на ее мысли, оказался тем, кто абсолютно и без остатка попал под ее влияние.
Ну что ж, оно настолько деликатно и утонченно, что трудно найти что-то более
сладостное.
И я все же предпринимал все новые и новые попытки. Сначала сунул руки в карманы и
решил стоять спокойно. Я видел, как Кларимонда подняла руку, как она улыбнулась и
погрозила мне пальцем. Я не двигался.
Чувствовал, что правая ладонь норовит выскользнуть из кармана, но крепко вцепился
пальцами в ткань брюк. Тем не менее, через несколько минут пальцы ослабели, ладонь
вынырнула из кармана, и рука поднялась вверх. Я с улыбкой погрозил Кларимонде
пальцем.
При этом мне показалось, что это делал не я, а кто-то другой, за кем я наблюдаю как бы
со стороны. Нет-нет, это было не так. Я, именно я это делал, а кто-то иной наблюдал за
мной. Некто сильный, стремящийся выяснить какую-то тайну. Но я им не был.
Что мне до разгадывания каких-то тайн? Я здесь для того, чтобы выполнять то, чего
хочет она, Кларимонда, которую я люблю в сладчайшем страхе.
