 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
достаточно. И последующие девять часов по пересеченной местности превратились в
настоящую пытку.
Местами дорога была опасной, особенно на крутых склонах. Если тут упадешь, то
будешь скользить вниз, пока не разобьешься о ствол дерева или о камень. Но Бабба,
похоже, знал, куда идти. И если папа не жаловался на боль в теле и на стертую кожу, то я
тем более не собирался жаловаться. Я мог морщиться, ежиться, но не жаловался.
Горы были так прекрасны, что временами я забывал о своих страданиях. Это
действительно зрелище! А иногда мы давали отдых своим израненным задам, когда
становилось очень уж круто, спешивались и вели лошадей за узду. Это тоже нелегко -
подниматься по крутому склону, пока ноги не начинают гореть. Арно проделывал это в
кольчуге - она доходила ему до колен и весила не менее двадцати фунтов, а то и больше.
К этому нужно добавить его широкий меч. Шлем он повесил на луку седла. Все мы
вспотели, но Арно потел больше всех.
На его месте я все бы с себя снял и повесил на лошадь. Но не Арно. Он объяснил мне,
что норманн - это не сарацин и не ломбардец. Он никому не позволит застать себя
врасплох без вооружения.
Я был рад, что папа с нами. Когда бы я ни посмотрел на него, он улыбался в ответ. Он
еще мог улыбаться после всего случившегося!
И теперь он мог принимать решения. Это снимало с меня большую тяжесть.
Для Баббы наше путешествие было приятной прогулкой по лесу. Он, должно быть,
пробежал вдвое больше нас, рыская впереди и по сторонам, отыскивая наиболее удобный
путь. И все время улыбался, высунув язык. Настоящий волк! Конечно, у нас беда, он
будет сражаться и умрет за свою семью, но пока он наслаждался жизнью.
Я всегда лучше других понимал Баббу. Наконец мы обогнули поросший лесом хребет,
где деревья были не так толсты и росли не так часто. Мы приблизились к границе
распространения леса.
- Там внизу, - сказал Бабба, когда мы поднялись на вершину и взглянули на
противоположный склон.
Не понимаю, откуда у него такая уверенность. Я видел только сплошной лес.
- Есть ли там кто-нибудь? - спросил я. - Не хотелось бы попасть в засаду.
- Внизу никого, - ответил он. Потом головой указал вверх. - И вверху никого. Далеко
никого.
Спуск был крутым, мы с папой стерли кожу, поэтому сошли с лошадей и повели их за
собой. Солнце уже садилось, но было еще светло, когда мы вышли из леса на поляну и
увидели перед собой катер - тот самый, на котором прилетели папа с мамой. Прежде всего
я подобрал карточку-ключ, оставленную Денин. Потом папа переместил катер на южную
сторону поляны под сень деревьев. Тут он весь день будет в тени. Денин заметила его по
отражению солнца; папа не хотел, чтобы агенты Федерации сделали то же самое, пока мы
спим.
После этого он приготовил ужин - мы почувствовали, что умираем с голоду, - и
послушал радио, надеясь перехватить переговоры корвета с истребителями. Радио катера
можно настроить на широкую полосу частот, включая разнообразные правительственные
каналы. А наши переносные коммуникаторы принимают только гражданские каналы.
Но он не услышал ничего интересного, вообще ничего не услышал. Я поговорил с
Арно, записывая разговор, - в основном о норманнах, как они живут, как учатся, что
думают о разных вещах. Для воинского класса - Арно называл его дворянством - война -
единственное достойное занятие, и они готовятся к нему с раннего детства.
И считают себя величайшим народом в мире. Я думаю, что люди вообще склонны
считать свой народ лучшим.
Совсем стемнело, и папа сказал, что неплохо бы и поспать. Арно спал снаружи - его
выбор, - и это меня удивило. Но я его не стал расспрашивать: не хотел, чтобы он изменил
свое намерение. Буду спать спокойнее, зная, что он не может добраться до нашего
