 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
спрятаться.
Еще через полмили поля кончились, и дорога пошла лесом. Пока я не видел ни следа
преследования и начинал чувствовать себя все увереннее. Когда семья подберет меня, мы
пролетим над замком с громкоговорителем и скажем Ролану, что можем быть его
друзьями или врагами: выбор принадлежит ему. Может, он еще поможет нам освободить
Денин.
В сущности он действовал не более предательски, чем Арно, напомнил я себе, когда
Арно пытался овладеть моим "амулетом" в то утро в Провансе несколько дней назад. Но
наш договор с Арно тем не менее действовал.
Но Арно не казался мне предателем и преступником, а Ролан казался. Арно всего лишь
норманн, и он мне с самого начала понравился. Я ему не доверял, но он мне нравился.
Больше мили дорога шла лесом, и местность была холмистой. Но потом она
выровнялась, по обе стороны дороги опять появились поля. Я миновал небольшой замок с
частоколом без рва, никто меня не окликнул. Пока что я на дороге оставался один.
Я снова пустил лошадь рысью, потому что не представлял, сколько времени она
выдержит галоп. Мне не хотелось, чтобы она выдохлась, если мне вдруг понадобится
скорость. А рысью она шла без усилий и, казалось, способна так идти целый день.
К тому же рысь не вызывает подозрений. Если я буду продолжать скакать галопом,
кто-нибудь может заинтересоваться, чего это я так тороплюсь.
Но когда мы снова въехали в лес, я пустил лошадь быстрее, чтобы оторваться от
возможных преследователей. Если Ролан решит меня догонять, он будет подгонять
лошадей изо всех сил, и с ним будут охотничьи собаки.
Когда я вновь подумал о собаках, мой оптимизм уменьшился.
Вдоль дороги местность была расчищена для обработки. Еще через несколько миль и
три замка дорога начала извиваться вниз по склону неровной лесистой местности. Мне
казалось, что теперь-то погоня за мной уже двинулась, и я пустил лошадь под уклон
вскачь. Тело у меня опять начало болеть, но я не мог позволить себе двигаться шагом.
Холмистая местность спускалась к реке - мы на Эвдаше такую называем
"проломленной рекой" - и густо заросла лесом. Некоторые деревья были так велики, что
их не охватили бы два человека. Кроны их смыкались над дорогой, образуя крышу и лишь
пятнами пропуская солнце. Свет здесь смягчался и казался зеленоватым.
Роскошная зеленая Нормандия - прекрасное место. Хотел бы я, чтобы ситуация
позволяла мне останавливаться и наслаждаться окружающим пейзажем. Но я продолжал
подгонять лошадь и вскоре подъехал к Орне.
В этом месте Орна не образует равнину. Лесистые холмы подходят к самой воде.
Недалеко от берега параллельно реке пролегала еще одна грязная дорога. На берегу
виднелся примитивный причал, но ни одной лодки. Это меня устраивало. Я сразу понял,
что нужно делать, въехал на причал и заставил лошадь войти в воду. Она не колебалась ни
секунды, и вода показалась мне лишь чуть прохладной.
Я двинулся к противоположному берегу ниже по течению. Я задумал там углубиться в
лес и направиться на север к морскому берегу. Вероятно, там по лесу ехать будет трудно:
с этой стороны я не видел ни одной дороги, но в то же время меня не увидят с дороги на
этом берегу.
Река была не больше двухсот футов в ширину, и вскоре я пересек ее. И лес на
противоположном берегу не очень зарос кустарником, за исключением самого берега,
куда попадало больше солнца. Передвигаться на лошади было нетрудно, и мы пустились
опять рысью. Я наслаждался лесом, красотой, солнечным светом, которого не так уж
много видел в Нормандии.
Но тут я вспомнил собак Ролана, и лес и солнечный свет уже не казались такими
прекрасными. Если с норманнами собаки, они поймут, что я вошел в реку, и решат, что я
пересек ее. Они тоже переберутся на этот берег, и собаки легко возьмут след. И я окажусь
в ситуации, которой хотел избежать, - буду застигнут в лесу. Может, стоит снова пересечь
