 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
истории. Он имел много имен, прежде чем получил название Шаналорм.
- Разве он не прелестен, Джерек? - воскликнула Железная Орхидея. - Где мы устроим
пикник?
Джерек погладил ограждение ландо, и экипаж по спирали стал медленно опускаться
вниз, пока не оказался между двумя башнями, проплывая чуть выше крыш блоков,
куполов и шаров, которые сияли тысячами неопределенных оттенков.
- Там? - Он показал на пруд с рубинового цвета жидкостью и нависшими над ним
старыми деревьями с длинными, покрытыми ржавчиной ветвями, касающимися
поверхности. Мягкий красно-золотистый мох покрывал берег, и крошечные звенящие
насекомые оставляли в воздухе искрящиеся следы янтарно-аметистового цвета.
- О да! Превосходно!
Когда Джерек посадил свою машину, Железная Орхидея величественно шагнула на
землю и поднесла палец к губам, осматривая сцену вокруг с выражением смутного
узнавания.
- Хм, не то ли самое место? Может быть... Джерек, знаешь, я думаю, что именно здесь
был зачат ты, мой плод. Твой отец и я гуляли. - Она показала на комплекс низких зданий
на противоположном берегу, чуть различимый сквозь медленно проплывающее облако
желтого цвета. - Вон там! Разговор зашел, как это обычно бывает в таких местах, об
обычаях древних. Я помню, мы обсуждали Мертвые Науки. Как оказалось, он изучал
некоторые древние тексты по биологическому переконструированию, и мы подумали,
существует ли еще возможность создать ребенка согласно практике Эпохи Рассвета. - Она
рассмеялась. - Сколько ошибок мы наделали сперва! Но постепенно мы разобрались, что к
чему, и вот ты здесь - великолепное создание, продукт искусного мастерства. Вероятно,
поэтому я так дорожу тобой, так горжусь.
Джерек взял ее мерцающую, черную, как смоль, руку и поцеловал кончики пальцев,
ласково погладил по спине. Он ничего не мог сказать, но руки его были нежными,
выражение лица - любящим. Джерек знал ее достаточно хорошо, чтобы понять, что она
сейчас странно взволнована...
Они лежали на уютном мхе, слушая музыку города, наблюдая за насекомыми,
танцующими в заливающем все вокруг фиолетовом свете.
- Думаю, именно покой я ценю больше всего, - пробормотала Железная Орхидея,
томно двигая головой по его плечу, - античный покой. Как ты считаешь, не потеряли ли
мы нечто, чем обладали наши предки, - некоторое качество, вырабатываемое жизненным
опытом? Вертер верит, что оно у нас все еще есть.
Джерек улыбнулся. - Как я понимаю, самый великолепный из цветов, каждому
индивидууму дается индивидуальный жизненный опыт. Мы можем сделать из нашего
прошлого все, что захотим.
- А из будущего? - проговорила она сонно и непоследовательно. - Если принимать
всерьез предупреждения Юшариспа, тогда будущее неясно. Вряд ли его сколько-нибудь
осталось.
Но он уже утратил ее внимание. Она встала и подошла к берегу пруда. В глубине, под
поверхностью, переливались мягкие цвета, и, очарованная на миг, она засмотрелась на
них.
- Я пожелала бы... - начала она, затем замолчала, тряхнув темными волосами. - О,
запахи, Джерек! Они грандиозны!
Джерек встал и подошел к ней, сам похожий на движущееся облако: он глубоко
вдохнул химическую атмосферу, и его тело засветилось. Джерек смотрел через пруд на
очертания города, думая, как он изменился с того времени, когда был населен людьми,
когда люди проводили время среди его машин и заводов, еще до того, как стал
независимым, больше не нуждающимся в присмотре. Страдал ли город когда-нибудь от
одиночества, думал Джерек, скучал ли, как это могло в конце концов показаться, по
неуклюжему заботливому вниманию инженеров, давших ему жизнь? Покинули ли
