 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
уносило их прочь от Шаналорма, - куда ведет нынешняя мания изучения Эпохи Рассвета?
- Ведет, моя жизнь? - Я имею в виду артистически. Вскоре, в основном из-за моды,
которую ты породил, мы вновь создадим ту эпоху вплоть до мельчайшей детали. Все
будет похоже на жизнь в девятнадцатом столетии.
- Неужели, металлическое великолепие? - Он был вежлив, но все еще не способен
следовать ее рассуждениям.
- Я имею в виду, нет ли опасности из-за увлечения реализмом зайти слишком далеко,
Джерек? В конце концов воображение людей может стать неповоротливым. Ты всегда
утверждал, что путешествие в прошлое влияет на восприятие человека - делает мысли
расплывчатыми, затрудняет творчество.
- Возможно, - согласился он, - но я не уверен, что мой Лондон станет хуже, будучи
создан скорее на основе жизненного опыта, чем фантазии. Конечно, причуда может зайти
слишком далеко. Как, например, в случае с Герцогом Королев.
- Я знаю, тебе редко нравятся его работы. Они, действительно, немного экстравагантны
и пусты, но...
- Его тенденция к вульгаризации - наваливать эффект на эффект - беспокоит меня.
Хотя, надо отдать должное, он был довольно сдержан в своем "Нью-Йорке, 1930 г. ",
несмотря на очевидное влияние моего собственного творения. Подобное влияние будет
для него полезным.
- Он, как и другие, может зайти слишком далеко, - сказала она. - Именно это я и имею в
виду. - Помолчав, она пожала плечами. - Но скоро ты создашь новую моду, Джерек, и они
последуют ей. - Она сказала это почти с надеждой, почти мечтательно. - Ты направишь их
прочь от излишеств.
- Ты добра.
- О, даже больше! - Ее лицо цвета воронова крыла светилось юмором. - Я пристрастна,
мой дорогой. Ты - мой сын!
- Я слышал, Герцог Королев закончил Нью-Йорк. Не отправиться ли нам посмотреть
его?
- Почему бы и нет? И будем надеяться, что он сам будет там. Я очень люблю Герцога
Королев.
- Так же, как и я, хотя и не разделяю его вкусов. - Зато он разделяет твои. Ты должен
быть более снисходительным. Они рассмеялись.
Герцог Королев был удовлетворен, увидев их. Он стоял в некотором отдалении от
своего творения, восхищаясь им с беззастенчивым удовольствием. На нем была одежда в
стиле 500-го столетия: сплошные кристаллические спирали и причудливые завитушки,
глаза зверей, бумажные шишечки и перчатки, которые делали невидимыми его руки. Он
поднял чуткое лицо с густой черной бородкой и крикнул Джереку и его матери:
- Железная Орхидея во всей своей темной красе! И Джерек! Я приписываю тебе все
заслуги, мой дорогой, за первоначальную идею. Считай, что это дань твоему гению.
У Джерека потеплело на душе при виде Герцога Королев, как всегда, впрочем. Его
вкусы, может быть, и не были такими, какими должны были быть, но его добродушие
неоспоримо. Джерек решил похвалить создание Герцога, что бы он там ни думал о нем.
Фактически это было довольно скромное произведение. - Как видишь, он из того же
периода, что и твой Лондон, и, думаю, очень близок к оригиналу.
Ладонь Железной Орхидеи сжала на мгновение руку Джерека, когда они спускались из
ландо, как будто подтверждая обоснованность этого суждения.
- Та, самая высокая башня в центре - Эмпайр Стейт Апартаменты, в ляпис-лазури и
золоте, выстроена в качестве дома для величайшего короля Нью-Йорка (Конга
Могущественного), который, как вы знаете, правил городом в течение Золотого Века.
Бронзовая статуя, которую вы видите на вершине здания, - это Конг...
