 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
долларов. Серебряные и бронзовые монеты наверняка обмениваются. Что же касается
никелевых чентезимо... Будет видно.
Пэдуэй вновь зашагал и остановился перед заведением под вывеской "С. Дентатус,
ростовщик и золотых дел мастер". Постоял немного, глубоко вздохнул и вошел в дверь.
- Я... Вот, хотел бы поменять на местные деньги, - проговорил он, вытащив мелочь.
Как обычно, ему пришлось повторить фразу дважды.
С. Дентатус, словно жаба, которую он сильно напоминал, не мигая уставился на
монеты. Потом слегка царапнул каждую заостренным инструментом.
- Откуда они - и ты - взялись? - спросил он скрипучим голосом. - Из Америки.
- Никогда не слыхал. - Это очень далеко.
- Гм-м... Из чего они сделаны? Из олова? - Из никеля.
- Что это такое? Какой-то чудной металл из твоей страны? - Hoc ille.
- Сколько он стоит? У Пэдуэя мелькнула мысль назначить за монеты фантастически
высокую цену, но пока он набирался смелости, С. Дентатус грубо нарушил его мечты:
- Неважно, мне они и даром не нужны. Кто их станет покупать? А вот эти... -
Ростовщик достал безмен и взвесил по отдельности серебряные и бронзовые монеты.
Затем пощелкал костяшками маленького медного абака и объявил: - Чуть меньше одного
солида. Ладно, дам тебе ровно солид.
Пэдуэй не спешил отвечать. Внутренне он был готов взять то, что дают, так как
терпеть не мог торговаться, да и все равно не знал, что сколько стоит. Но для
поддержания престижа требовалось тщательно взвесить предложение.
С улицы донеслись голоса, и в дверь ввалился посетитель - шумный краснолицый
здоровяк в кожаных штанах и полотняной рубахе. Его огненно-рыжие усы грозно торчали
в стороны, длинные волосы были собраны сзади в хвостик. Он широко улыбнулся Пэдуэю
и восторженно взревел:
- Ho, friond, habais faurthei! Alai skaljans sind waidedjans. "О Боже, еще один язык! " -
подумал Пэдуэй.
- Простите... Не понимаю.
Здоровяк немного сник и перешел на латынь: - Глядя на твою одежду, я решил, что ты
из Херсонеса. Не могу молчать, когда на моих глазах надувают такого же простого гота,
как я!
Он разразился оглушительным смехом. Пэдуэй даже вздрогнул от неожиданности; и
тут же помолил Бога, чтобы никто этого не заметил.
- Благодарю. Сколько же стоят эти монеты?
- А сколько он тебе предложил. " Пэдуэй сказал. - Тебя гнусно обманули! -
воскликнул гот. - Ну-ка, заплати ему по справедливости, Секстус, не то ты у меня
проглотишь все свое серебро. Ха-ха-ха, вот было бы забавно! С. Дентатус тяжело
вздохнул.
- Хорошо, хорошо. Полтора солида. Так можно и ноги протянуть, если каждый будет
лезть не в свое дело! Пока ростовщик отсчитывал на стойке девяносто сестерций, гот
спросил:
- Ты откуда, чужестранец? Из земель гуннов? - Еще дальше, - ответил Пэдуэй, - из
Америки. Не слыхал? - Признаюсь, нет. Это любопытно. Я чертовски рад, что встретил
тебя, по крайней мере будет что рассказать жене. А то она уверена, что стоит мне попасть
в город, как я прямиком бегу в бордель, ха-ха-ха! - Гот порылся в маленькой сумочке и
вытащил массивный золотой перстень и неограненный камень. - Секстус, смотри, опять
выпал... Укрепи-ка его, а? И не вздумай подменить! Когда они вышли на улицу, гот
понизил голос и доверительно сообщил:
- Сейчас я в городе по делу - на мой дом наложили заклятье. - Заклятье?
- Дома мне тяжело дышать. Я хожу вот так... - Он астматически запыхтел. - А стоит
выйти - все нормально!..
- Скажи-ка, - задумчиво произнес Пэдуэй, - ты животных в доме держишь?
