 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
надежда. С этой надеждой я и ушел. Некоторое время дорогу мне освещал прожектор, но
я не оборачивался. Затем подошел к очередному разветвлению, и на этот раз карта
подсказала, что нужно свернуть с главного туннеля. Через мгновение я оказался во тьме и
включил свой поясной фонарь.
В пещерах есть своя жизнь; она разная в зависимости от влажности, наличия пищи,
количества света и других обстоятельств. Я видел в лабораториях слепые создания,
извлеченные из вечной тьмы. Когда-то на Бельтане была небольшая биологическая
лаборатория, занимавшаяся пещерными обитателями, но после смерти Йена Такуата ее
забросили. Но те создания жили в богатых водой пещерах, здесь же совсем другие
условия. Я направлял луч фонаря в разные стороны. Хоть бы простого червя увидеть!
Но луч высветил у стены груду костей и обрывки шкуры. Чувство отвращения
рассеялось - это не останки человека. Рогатый бородавочник, но очень большой. Я таких
не видал. Бородавочники живут в болотах. Что делал здесь этот? Возможно, в лабиринте
ходов есть и такие, что ведут к воде. Бородавочник мог заблудиться. Тогда это вселяет
надежду на находку воды. Воздух здесь холоднее, причем с каждым поворотом
температура падает. На скалах появилась изморозь. Я добрался до конца спуска и
огляделся. Вот тропа. По ней перетаскивали тяжести. Я удивлялся энергии Лугарда. А
может, это следы тех, кто думал о подземном убежище еще до эвакуации Батта?
Пещера от узкого входа резко расширялась. Луч фонаря осветил ее, и я в удивлении
застыл. Показались три постройки, дальняя чуть видна. Между ними груды ящиков и
тюков. Лугард не мог один все это проделать. Остатки незавершенного замысла.
Строения были сложены из блоков. В каждом по одной двери и больше никаких
отверстий. Полукруглые крыши из таких же блоков. Если они когда-то и были закрыты,
Лугард их открыл. Возможно, код ворот Батта действовал и здесь. Я заглянул в первое
строение. Должно быть, оно предназначалось для командного пункта, а может, и для
связи. Невысокая перегородка, не доходившая до потолка, делила его на три части. В
одной два стола, стеллаж с грудой папок и небольшой компьютер. В другой - табло
коммуникатора, почти такого же, как в Батте. Я попытался включить связь. Не знаю, на
что я надеялся, - может, получить какой-нибудь ответ с поверхности. Но связь не
действовала. В третьей, и последней, "комнате" находились четыре койки и простейшие
бытовые приспособления. Похоже, ими никогда не пользовались.
В следующем сооружении - в большом помещении - много коек, а за перегородкой -
кухня и баки для воды. Я повернул кран - тонкой струйкой потекла вода.
В третьем - множество контрольных табло. Во всяком случае, это не связь. Может,
пункт управления ракетами и защитными устройствами. Вероятно, оружие, которым
должны были управлять отсюда, так и не было установлено или его демонтировали, когда
силы безопасности отправлялись в космос.
Я вернулся в помещение с койками. Одна из них, самая легкая, оказалась
единственным, что можно было использовать в качестве носилок. Какое-то время я
провозился, снимая койку с креплений. Посмотрел на часы. Должно быть, уже ночь.
Впрочем, ночь или день - какое это может иметь значение здесь? Строения защитят от
холода; их можно обогреть, если мы разберемся в оборудовании. У нас есть достаточно
надежное убежище.
Койка оказалась неудобной ношей. К тому же у меня совсем не было веревок, чтобы
привязать Лугарда или спустить койку с уступов. Может, удастся разорвать одеяла на
полосы. Добравшись до конца подъема, я тяжело дышал и готов был устроить
продолжительный отдых. Но времени для этого не было.
В конце концов я потащил койку за собой, время от времени меняя руки, когда
затекали пальцы. Койка цеплялась, царапала камни и издавала грохочущий шум, от
которого болела голова. Мне все время приходилось останавливаться и давать отдых
пальцам, иначе они совсем онемели бы. Койка была слишком тяжела, чтобы ее нести,
тяжела и неудобна, чтобы тащить за собой. Она застревала в обломках скал, и тогда
