 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
сторонам плота и держали наготове шесты, чтобы отталкиваться от стен. Воздух
оставался холодным, но нас уносило от ледовой пещеры, и вскоре температура стала
такой же, как в нашем лагере.
Я по часам следил за нашим продвижением. Мы отплыли в двенадцать, но я не знал,
полдень это или полночь. К пятнадцати мы все еще были в туннеле, один или два раза
потолок нависал, так что нам приходилось ложиться, но настоящих трудностей не было.
Мы уже десять часов находились в пути, и я не мог определить, далеко ли нас унесла
вода. Неожиданно Эмрис вскрикнул и указал вперед, рука его ясно была видна в свете
прожектора:
- Звезда!
В тот же момент прожектор осветил куст, который никак не мог расти под землей, хотя
мы по-прежнему плыли между скальными стенами. Теперь мы почувствовали, как наши
легкие наполняются свежим воздухом. До сих пор мы даже не отдавали себе отчета, что
дышим воздухом с сильным запахом подземелья. Итак, мы выбрались из пещер. Стояла
ночь, и мы не знали, где находимся. Я прополз вперед и ослабил крепление прожектора,
так что его можно стало немного поворачивать справа налево. Кусты, но маленькие и
чахлые. Скалы, и между ними полосы песка. Должно быть, уровень реки временами
поднимается.
Затем каньон, по которому мы плыли, расширился, в воду врезалась длинная песчаная
отмель. Плот развернулся, поскольку только Тед управлялся с шестом, и причалил к
отмели с толчком, от которого все мы покачнулись. Я повернул прожектор и осветил
песчаный пляж с кустами жесткой травы, растущей выше от воды. Достаточно хорошее
место, чтобы дождаться дня. Я сказал об этом, и остальные согласились. У всех болело
тело от долгой неподвижности. Тед и я чувствовали себя лучше других, потому что
работали с шестами. Мы выбрались на песок и начали оттаскивать плот подальше от
течения, чтобы его не унесло.
Мы разбили лагерь, и я посмотрел на компас, который находился в наших запасах. На
второй карте реки не было. Должно быть, картограф о ней не знал. Но судя по компасу,
мы двигались на юго-запад; это означало, что мы находимся за горами, в местах
расположения больших заповедников. Если я прав, то это абсолютно дикая местность. Но
недалеко находятся посты рейнджеров, и если утром мы увидим какой-нибудь знакомый
ориентир, то сможем найти один из таких постов. При виде звезд я почувствовал такое
облегчение, что не сомневался: все будет хорошо.
Мы поели и расстелили постели. Усталость навалилась, как еще одно одеяло. Я
разместил Теда в одном конце лагеря со станнером под рукой, а сам лег на другом. Я не
думал, что кто-нибудь из нас способен быть часовым, но по крайней мере принять
предосторожности нужно.
Меня разбудил какой-то звук. Громкий резкий крик повторился. Я открыл глаза,
замигал от солнечного света и увидел птицу, бредущую в реку, пока вода не сомкнулась
над ее головой. Водяной гусь! Мы, должно быть, встревожили его своим присутствием.
То, что мы его увидели, означало, что мы действительно в дикой местности. Я сел и
огляделся.
Больше никто не шевелился. Раннее утро, свет еще сероватый, мы в каньоне. Я
посмотрел в ту сторону, откуда мы пришли, и увидел свой ориентир, и очень заметный.
Белый Конус, погасший вулкан, увенчанный вечной снеговой шапкой. Значит, мы прошли
под горами.
Если Белый Конус в том направлении, это должна быть Красная река, хотя волна,
набегавшая на песок в нескольких метрах, не имела характерного красноватого оттенка,
как в заповеднике. Я не знал другой значительной реки в этой местности. А ведь я
собирался быть рейнджером и немало времени провел за изучением аэрофотоснимков.
Если это Красная река - а я был уверен в этом, нам нужно лишь продолжить движение, и
мы доберемся до моста на дороге в заповедник. Штаб-квартира Анлав находилась
