 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Привлекали не только запасы, оставшиеся там, но и возможность получить хорошее
убежище. Вдобавок в ледяной пещере имелся клад древних предметов, в котором могли
храниться еще большие чудеса, чем жезл, отогнавший чудовищ. Но работать в пустыне,
чтобы раскопать пещеру, пусть даже под охраной, было безумием. Вместе с работой по
плану мы подготовили программы обучения - каждый из нас должен был изучать какую-
то специальность и общие сведения, необходимые для выживания.
Именно тогда мы осознали (говоря "мы", я имею в виду себя и Аннет), что это дети
людей, которые много поколений были узкими специалистами и привыкли работать
умственно, а не физически. Первые поселенцы Бельтана были отобраны за знания, и хотя
их потомкам не хватало первоклассного обучения, получаемого на других планетах, они
унаследовали образ мышления и привычку к поиску информации. Тед избрал технику и
упрямо изучал ее, ему помогал Эмрис. Они проводили много времени в подземном
складе, изучали инструкции к машинам, разбирали моторы, которые мы не могли
использовать, и снова собирали их. Думаю, это была очень полезная тренировка. Аннет
склонна была к биологии. Она собрала и прочла все ленты, касавшиеся мутантов, каждую
свободную минуту она погружалась в них, а Гита, интересовавшаяся общими, а не
специальными проблемами, стала нашим библиотекарем и вела информационные записи.
К моему удивлению, Прита выбрала медицину, придя к ней через интерес к
лекарственным травам, который у нее всегда был. Сабиана занимали роботы и уборка
урожая. Теперь он заинтересовался агротехникой. Айфорс не проявлял каких-то
отчетливых склонностей. Он много и разнообразно читал, и я подумал, что он следует
примеру Гиты. Дайнан тоже еще не сделал выбора, но усердно изучал то, что мы ему
советовали. Я не упоминаю Дагни - это было наше постоянное горе. В течение осени
продолжалось медленное улучшение ее состояния. Прита и Аннет проводили с ней
многие часы, но регрессии происходили так часто, что и более терпеливые воспитатели
пришли бы в отчаяние. Гита снова и снова проигрывала детские записи, и мы радовались,
когда Дагни отзывалась на них. Но казалось, какая-то важная часть ее мозга
функционирует неверно. Мы начинали радоваться улучшениям, а она тут же вновь
уходила в беспамятство.
Думаю, она так и не поняла, что случилось и почему она живет за толстыми стенами
Батта, а не дома. Она не проявляла любопытства - это казалось Аннет самым зловещим
симптомом. Осенью она стала часто простужаться и проводила большую часть времени в
постели, кашляя, ненадолго засыпая. Аппетита у нее не было. Иногда ее приходилось
кормить с ложечки, она упрямо отворачивала голову от Аннет или Приты, пытавшихся
накормить ее супом. В каждом помещении Батта были нагреватели, мы с Тедом возились
с ними, используя все инструменты, какие могли найти. Но когда дожди сменились
снегом, в комнатах стало холодно. Теперь Дагни не вставала, и я заметил, что она все
меньше сидит в постели, облокотившись на подушки. Нас приводило в отчаяние, что не
хватает знаний, чтобы помочь ей. Мы могли дать ей лишь заботу и любовь.
Конец наступил в середине зимы. Однажды утром Дагни как будто пришла в себя.
Дайнан провел с ней много времени, но наконец, обеспокоенный, пришел к Аннет и
спросил, что ему сказать сестре: она хочет домой и спрашивает, где ее родители. С
необычной для его возраста мудростью брат-близнец объяснил ей, что они находятся в
другом поселке по делу, связанному с работой лаборатории. На время Дагни успокоилась.
Но сейчас она вновь волнуется и просится к родителям. Дайнан, помнивший, как она в
таких же обстоятельствах убежала в ледяную пещеру, встревожился ее настойчивостью.
Аннет обнаружила, что Дагни сидит на краю кровати, закутавшись в одеяло, и готова
бежать. Приход Аннет успокоил девочку, и она согласилась снова лечь; лекарство она
принимала только вместе с Дайнаном. Возбужденное состояние перешло в глубокий сон;
больше Дагни не проснулась. Мы похоронили ее, как когда-то Лугарда: земля была
скована морозом. Лазером я высек имя и даты жизни; впрочем, мы потеряли счет времени
и считали не дни, а сезоны. Мы ведь так и не узнали, сколько дней провели в пещерах.
