 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
новые серебряные ниточки появлялись под его пальцами. Их свет обрисовывал фигуру
старика в серебристом одеянии и омывал его иссеченные ладони дрожащим рыжеватым
пламенем. Потрясенный этой красотой, Руди забыл об опасности, грозившей им, о
безжалостных Дарках за воротами. Он смотрел, как руки Ингольда двигались по
поверхности этого фосфоресцирующего созвездия, призывая и сплетая имена древних
магов, вплетая и свое имя в эту решетку огня.
Невероятно, но среди дикого грома и рева Руди услышал мягкий и вкрадчивый
бархатный голос мага, произносящий слова древних заклинаний защиты и охраны,
окутывая их силой ворота. И снова, как на дороге из Карста, Руди почувствовал
таинственную силу, окружавшую этого неприметного маленького человека.
- Какого черта там делает этот старый дурень? Эти слова были выкрикнуты в футе от
его уха, но он с трудом разобрал их в непрерывном грохоте. На мгновение он увидел
Ингольда, как видели того простые люди. Обыкновенный старик в грязной коричневой
одежде одиноко стоял в темноте и выводил пальцами воображаемые узоры на воротах.
Затем Руди обернулся и взглянул на Алвира, лицо которого потемнело и исказилось от
гнева.
- Он укрепляет ворота! - крикнул Руди в ответ. Канцлер прошел мимо него,
направляясь прямо к воротам. - Он погубит нас всех! - Алвир шел сквозь рев и темноту,
будто навстречу слепящему, бьющему в лицо дождю, и ухватился за край ворот,
собираясь закрыть их. Тяжелая сталь поддалась легко, заскользила, пока другая рука не
остановила ее. Ледяной Сокол холодно и надменно смотрел в сверкающие голубые глаза
канцлера.
Руди не слышал, что происходило между ними. Крик Алвира затерялся в яростном
рычанье, исходящем из-за ворот, а Ледяной Сокол не снизошел до ответа. В
оглушительном шуме искажался и пропадал любой звук. При бледном радужном свете
посоха в руках Джил сцена перед воротами носила отпечаток нереальности ночного
кошмара, что подчеркивалось грязно-красным сверканием факелов. Два человека в
черном испепеляли друг друга взглядами, один был черен, словно ворон, другой - бледен,
как снег.
Джил даже не повернула головы в их сторону, хотя Руди видел, что она знает, в чем
дело. Свет посоха, который она держала, медленно угасал.
Вглядываясь в темноту позади Алвира и Ледяного Сокола, Руди с ужасом увидел, что
свет заклинаний почти угас. Ингольд стоял в одиночестве посреди жуткого воя:
единственные метки, видные на дрожащей стали, были следы его собственных чар. Руди
видел, что он по-прежнему двигается в темноте, но светящиеся следы поглощались
неистощимой яростью Дарков. Сквозь ужасающий гром ударов по воротам Руди
расслышал вопль Алвира:
- Закрой ворота! Я приказываю тебе запереть их!
Ледяной Сокол стоял, буравя его холодными, бесцветными глазами. Проход позади
них погрузился в полную тьму.
Канцлер крикнул еще что-то своим громовым голосом, и его рука потянулась к
рукоятке меча. Сталь, вынутая из ножен, блеснула в красноватом свете факелов...
... и слабый шипящий свист пронесся над ними, чистый и слышный, как музыкальная
нота.
Неожиданно зал окутала неизъяснимая тишина, от которой зазвенело в ушах. В таком
обширном помещении она сначала не нарушалась даже дыханием нескольких сотен
людей, нашедших спасение в Убежище. Тишина была такая, что Руди явственно слышал
легкие шаги Ингольда.
Волшебник отошел от темных ворот, и Джил следовала за ним. Он взялся за край
ворот, в который вцепился Алвир, и легонько толкнул их. Негромкий звук отозвался во
всех углах онемевшего зала.
- Теперь воротам не страшны Дарки, - как и стук ворот, прерывистый голос Ингольда
