 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
был тихим, но его услышали в самых дальних концах. - Возможно, этой ночью они
предпримут еще одну попытку, но главная опасность миновала.
- Ты старый идиот! - Слова Алвира звучали резко, словно удары кнута. - Открыть
внутренние ворота! Мы могли погибнуть.
- Они никогда не устояли бы, если бы Дарки прорвали заклинания внешних ворот, -
спокойно ответил колдун. Он побледнел, волосы потускнели от пота, но только Джил
видела дрожь его рук. Она вернула посох и стояла рядом со своим другом.
Алвир заговорил еще жестче: - По какому праву ты присвоил себе исключительные
полномочия? Ты единственный колдун в Убежище и считаешь оправданным все, что ты
делаешь?
Ингольд поднял тяжелые веки и встретил злобный взгляд Алвира.
- Не единственный, - ответил он спокойно. - Спросите вашего придворного мага
Бектиса.
Алвир огляделся вокруг. - Бектис!
Этот звук был подхвачен, как палка, которую хватает пес, чтобы принести хозяину.
Придворный маг с завидным достоинством выбрался из толпы, собравшейся у западных
ворот, и вышел вперед. В дрожащем свете факелов выделялась богатая вышивка его
бархатных рукавов.
- Были бы разрушены ворота или нет, - начал он разглагольствовать, поглаживая свою
длинную, до самого пояса бороду выхоленными пальцами, - тебе следовало спросить
совета у других, прежде чем принимать решение. - Он смерил Ингольда высокомерным
взглядом. Руди видел его высокий, облысевший лоб, покрытый потом.
- Конечно, было бы лучше, - неожиданно раздался другой голос, негромкий, сухой и
такой тонкий, - если бы и ты был здесь.
Бектис повернулся, словно побитая собака. Джованнин Нармелион, аббатиса Гея,
направлялась к ним во главе небольшой группы Красных Монахов, бритоголовых воинов
церкви. Лицо аббатисы над кроваво-красной мантией было очень тонким и костлявым,
словно скелет с живыми углями, горящими в глазницах. Только полные губы выдавали ее
пол. Резкий голос перекрыл негодующий ответ придворного мага:
- Хвалю твою храбрость, Ингольд Инглорион. Но сказано, что Дьявол защищает лишь
себя.
Ингольд учтиво поклонился. - Так же, как и Господь, мадам, - отозвался он. - Вы
знаете лучше меня, в чьих руках судьба всех людей в Убежище.
Он посмотрел на нее, ожидая возражения, и встретил холодный, фанатичный взгляд ее
глаз. Джованнин отвернулась первой.
- Он был не единственный, кто отличился, дорогая аббатиса, - добавил Алвир со
сдержанной яростью.
- Конечно, - парировала Джованнин. - Многие покинули свои посты. Они остались
охранять свои продукты, опасаясь грабежа.
Брови канцлера поднялись, затем опустились, скрывая глаза такого же небесно-
голубого цвета, как у его сестры Минальды, но жесткие и холодные, как сапфиры,
которые он носил на шее.
- Грабежа?
- Или инвентаризации, - мягко продолжала аббатиса, - чтобы получить на будущее, -
рот Алвира опасно потвердел, - рекомендацию. Вы думаете, что во время атаки Дарков
вера защитит всех, - отрезала она. - Чтобы оставаться независимыми, мы не должны быть
обязаны хлебом насущным никакой мирской власти.
- Как правитель Убежища, я имею право контролировать... - Правитель Убежища! -
презрительно отозвалась Джованнин. - Брат регента настоящего короля, и не больше.
Человек, который якшается с колдунами, который хочет разыскать Архимага, левую руку
Сатаны, здесь, среди нас. Если ты думаешь, что Господь благословит твои труды...
- Пути Господни неисповедимы, - прорычал Алвир. - Для того, чтобы нападение на
