 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
гнезда Дарков увенчалось успехом, нам нужна помощь войска империи Алкетча с юга и
колдунов с запада.
Подобно кремню, его слова высекли искры из ее стальных глаз. - Господь не
нуждается ни в орудиях Сатаны, - отрезала она, - ни в тех, кто марает руки этими
орудиями.
- Сейчас такое время, что правитель может выбирать любые средства. - Никакие
обстоятельства не смогут оправдать склонение на сторону преданных анафеме.
Джил осторожно взяла Ингольда под руку, и они направились к затемненной громаде
Убежища. Старый волшебник с трудом передвигался, тяжело опираясь на свой посох.
Столпившиеся вокруг, чтобы услышать спор колдуна и канцлера, отпрянули от него,
ворча и сотворяя знамение против дьявола. Руди догнал их и пошел рядом. Он кивнул в ту
сторону, где аббатиса и канцлер продолжали свою бесполезную перепалку, и покачал
головой.
- Я не верю этому. - Ой, пойдем, Руди, - мягко сказал Ингольд. - У них нет
доказательств, что я занимался еще чем-то, кроме того, что подверг все Убежище
опасности, открыв внутренние ворота, - он оглянулся по сторонам, запавшие глаза
потеплели.
- Но я видел древние заклинания! - воскликнул Руди. - Они исчезли, черт побери!
- Правда? - Джил взглянула на него с любопытством. - Ты знаешь, я не видела вообще
ничего. Там был сплошной мрак.
Расстроенный, Руди обернулся за поддержкой к Ингольду. - Конечно, они были, -
сказал волшебник. - Но ты единственный человек в Убежище, способный их увидеть, - ты
и Бектис.
- Тем хуже то, что сказал Бектис, - добавила Джил. "Крошка Джил чертовски устала, -
подумал Руди. - Хотя чему тут удивляться? Преодолев дорогу из Карста и сражаясь
вместе со стражей, Джил стала похожа на отощавшую от голода уличную кошку". Он знал
ее только как нетерпеливую, образованную студентку в Калифорнии или теперь как воина
Убежища. Но когда он увидел ее позади Ингольда лицом к лицу с темными силами ночи,
он почувствовал глубокое почтение, которое было сродни страху.
- Вот почему мы, колдуны, имеем репутацию взбалмошных и непредсказуемых
чудаков, - продолжал Ингольд своим мягким, вкрадчивым голосом. - Мы делаем вещи,
которых люди не понимают, потому что мы видим все по-другому и поступаем так, как
считаем нужным. Обыкновенные смертные не понимают нас и невольно не доверяют нам
или, реже, доверяют слепо. Ничего удивительного, что у волшебников так мало друзей, и
эти немногие большей частью тоже волшебники, - они пересекли мостик, отблески света
фонарей скользили по гладкой черноте под ними. - Ни для кого не секрет, что с друзьями
магов часто случаются несчастья.
Толпа постепенно рассеивалась, люди расходились, возвращаясь в темные лабиринты
Убежища. Из дверей нижних уровней была слышна перекличка патрулей. Алвир и
Джованнин, окруженные каждый своей свитой, возвращались в Убежище, их ядовитые
упреки и колкости еще слышались, хотя расстояние и эхо приглушали слова. У ворот
расположились воины, обнаженные мечи жутко поблескивали в кровавом свете факелов.
Ужасы грома и глухой тишины больше не терзали Убежище. Руди подумал, скоро ли
наступит рассвет.
- Я не могу представить, что будет, если вы приведете сюда Лохиро и весь Совет магов,
- продолжала Джил, когда они вошли в темноту бараков. - Алвир намерен низвергнуть
Джованнин с помощью колдунов и Алкетча.
- Не сомневаюсь, что это ему удастся, - спокойно сказал Ингольд. - Но Алкетч -
теократ, он будет счастлив, если власть не достанется драгоценным союзникам, и
предложит ее Церкви. Ему не обойтись без Лохиро, если он дерзнет разгромить гнезда
Дарков и потом еще править Королевством.
- Ингольд, - решился наконец Руди, - кажется, я видел Архимага. Внимание старого
