 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
наполнял бутылки. Ингольд лениво дергал сухие желтые цветы и созерцал берега оврага.
- Даже мудрец бесполезен без знаний. Мир многогранен, и, чтобы работать в нем, мы
должны знать каждую грань.
- Да, - согласился Руди, закупоривая фляжку непослушными пальцами. - Но многое из
того, чему ты научил меня, бесполезно, как этот сорняк. Это же не имеет ни малейшего
отношения к магии.
- Да, эта трава не может быть ни лекарством, ни пищей, - подтвердил Ингольд. - Но мы
и сами бесполезны для других форм жизни, разве что годимся на обед для Дарков. Мы
существуем для своей собственной пользы.
- Я понял твою мысль, - сказал Руди после минутного раздумья. - Многое из того, что я
любил и знал, бесполезно. Когда я начал заниматься магией, я не знал ничего. Я вызвал
огонь, потому что это было нужно.
- Нет, - возразил колдун, - ты вызвал огонь, потому что знал, что можешь!
- Нет, я не знал этого! - Но ведь ты почему-то попытался! В душе ты все-таки
догадывался, что можешь! И сделал это скорее неосознанно, как дитя.
Руди молчал, сидя на выступе скалы. Ветер завывал над ними. В лощине же было так
тихо, что слышно было, как вода бьется об лед.
- Не знаю, - произнес он наконец тихо и немного испуганно. - Кажется, я мечтал об
этом. Ведь я мечтал с детства о всяких пустяках. Я помню, как мне хотелось, чтобы
зацвела сухая ветка, которую я подобрал во дворе, я просто держал ее в руке и знал, что
она зацветет, и она зацвела. Она вся покрылась белыми цветами. Я побежал к маме и
рассказал ей об этом, но она дала мне подзатыльник и сказала, чтобы я не занимался
ерундой.
Руди, казалось, и сам удивился этому воспоминанию.
Ингольд покачал головой.
- Разве можно такое говорить ребенку. Руди пожал плечами.
- Мне всегда было интересно, что и как устроено. Наверное, поэтому я неплохо
разбираюсь в машинах, знаю, как работает их мотор, чувствую, все ли в них в порядке или
нет. Я и на этой земле околачиваюсь для того, чтобы понять, как устроен человек и зачем
он существует.
Ингольд вздохнул и положил засохшее растение на камень: - Может быть, так оно и
есть, - наконец произнес он. - И ты никогда не получишь должного образования. А между
тем очень опасно быть невежественным магом.
Сильный ветер ворвался в лощину. Ингольд поднялся, дрожа, и натянул поглубже
капюшон, замотав поверх него шарф так, что остались видны лишь глубоко посаженные
блестящие глаза и кончик носа. Руди тоже встал, повесил бутылку с водой на седло и
повел Че вверх по узенькой тропинке. Ингольд проворно карабкался впереди.
- Ингольд?
Они выбрались на дорогу. Стайка степных курочек выпорхнула у них из-под ног, и Че
испуганно вскинул голову. Небо заметно потемнело, а вдалеке Руди различил стену
дождя.
- Чем же опасен невежественный маг? Колдун обернулся и посмотрел на него: -
Волшебнику подвластно искусство магии. Это сродни любви, Руди. Она нужна тебе, и ты
ищешь ее. И не встретив большую любовь, ты миришься с ее жалким подобием. Это
может разбить не только твою жизнь, но и жизнь того, кого ты затронул.
- Именно поэтому и создана школа в Кво и Совет, - добавил он. - С тех пор, как старый
Форн покинул школу и удалился в свою черную башню на берегу моря, Архимаг и Совет
решили обучать всех, кто был в состоянии постичь смысл учения. Они действовали по
принципам старых волшебников, используя наследие империй, существовавших еще до
первого появления Дарков, три тысячи лет назад. Они древнее Церкви.
- Может быть, поэтому Церковь и ополчилась против нас? Ветер принес холодный
дождь с градом. Руди надвинул капюшон на глаза. Он уже давно привык к мысли, что
