 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Кара, ее мать и худая рыжая девочка подавали им овсяный хлеб и тушеное мясо из общего
котла. - Бектис все еще обедает за высоким столом - думаю, потому, что еда там лучше, но
полагаю, что они оба, он и Алвир, скоро останутся в одиночестве. - Она ухмыльнулась,
взглянув на Альду, которая сидела по-турецки на шкуре бизона между Руди и заснувшим
принцем Тиром, разделяя радость неожиданного пиршества.
Руди блаженно замурлыкал, не в силах скрыть счастье. Впервые за последние два
месяца он был вымыт, выбрит и спокоен, и новизна всего этого доставляла ему
удовольствие. Он был рядом с женщиной, которую любил, и среди таких же колдунов, как
и он сам. Во время путешествия он даже не подозревал, что такое возможно. "Как
странно, - мелькнула у него мысль, - заснуть под крышей".
Он отыскал под мехами руку Альды, которая счастливо улыбалась. В тусклом свете ее
лицо казалось более уверенным в себе - менее смазливым, но более красивым, алогично
подумал Руди.
"Джил тоже изменилась", - решил он, разглядывая худую, похожую на сухопарого
подростка девушку, сидящую рядом с Ингольдом на полу. Она стала нежной, хотя
физически, наоборот, окрепла. Глаза у нее были добрые, но жесткие линии в углах рта
говорили о жизненном опыте, который она приобрела за эти два месяца.
"Ладно, что за черт, - подумал он. - Мы все изменились. Даже старый Ингольд".
Может быть, позже старик вновь обретет ту безмятежность, с которой раньше смотрел
на мир. Кво сломал что-то внутри него, и Руди надеялся, что это излечимо.
После первых приветствий и новостей Ингольд погрузился в молчание. Он не произнес
ни слова. Не сказать, что в комнате стояла мертвая тишина. Когда хор чавкающих ртов
утих, нашлись и новости, и истории о приключениях, и большинство из них исходило от
Руди, Джил и Альды.
Сейчас, как и тогда, глаза старика не перескакивали с одного лица на другое - не
пытаясь оценить, на что все они годны, хотя этого можно было ожидать. Сейчас Ингольд
лишь знакомился с ними - добропорядочные жены и любители чая, хулители, которые
допустили разрушение Кво, да один-единственный ведущий аскетическую жизнь
высохший старик-отшельник и бродяга, по случайности оказавшийся таковым в середине
жизни. Все они были той силой, с которой Ингольду предстояло работать, силой,
отданной под его начало.
"Неудивительно, что он выглядит, словно перегрелся", - подумал Руди. - Теперь, -
наконец произнес Ингольд в завершение приятной трапезы, ласково обняв Джил за
плечи. - Покажите, что вы обнаружили.
Словно по команде, Джил и Альда вскочили на ноги.
- Мы обнаружили все там, - сказала Джил, показывая дорогу. - Эта дверь ведет в
комнату с лестницей в лаборатории, обычно мы запирали ее на засов. Мы хранили там
свои вещи...
Многие уже видели их и поэтому остались на своих местах. Лишь некоторые - Вос, Кта
и Кара - последовали за Руди, Ингольдом и девушками через небольшой дверной проем.
Когда они зашли, вокруг них образовалось слабое свечение колдовского света - комнаты
корпуса колдунов были единственными в Угловой башне, имевшими хорошее освещение.
На столе были разбросаны сосуды, коробки, цепочки из ватерпаса, аппараты из
стеклянных шариков и золотых стержней, сплетенные из металлических трубок узлы,
волнообразные куски ничего не означающей скульптуры и гладкие непонятные
многогранники из белого и серого стекла.
- Вот это поразило нас больше всего, - произнесла Джил, поднимая с пола один из них
и бросая Ингольду. - Они были повсюду - под механизмами в насосной комнате, на
полках в кладовых, в сетках, натянутых над цистернами в гидропонном саду. Но годятся
лишь для Тира, который любит с ними играть. - Действительно, - Ингольд повертел в
руках многогранник, словно проверяя вес и пропорциональность. Затем совершенно
неожиданно тот загорелся в его руках, и мягкий белый свет согрел черты обветренного
