 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
были совсем черными, темные деревья бились на ветру. Отовсюду доносились крики и
вой. Это была картина Дантова ада, освещенная неверным светом факелов.
Кто-то позади нее вскрикнул. Посмотрев вверх, Джил увидела Дарка,
материализующегося в черном воздухе, внезапно растекающегося слюнявыми крыльями и
ударяющего шипастым хвостом. Она шагнула вперед и, чувствуя справа от себя Сейю,
взмахнула что было силы мечом. Потом со всех сторон надвинулся ветер и огонь, она уже
рубила вслепую. Беглецы за ее спиной жались ближе друг к другу, как овцы; дети
визжали, мужчины кричали. Искромсанные клочья распадающейся протоплазмы
скользили по земле, как полумертвые земноводные. Она увидела, как человек слева
неловко повалился на колени, высохший, белый и весь забрызганный кровью, словно
Тьма окрасила его розовым, как огромная хлюпающая воздушная капля. Волна за волной
мрак продолжал изливаться из леса.
Ледяной Сокол возвысил свой голос до резкого дребезжания. - Это будет последний
рейд, мои сестры и братья. Их больше, чем было. Теперь нам придется защищать город.
В секундном затишье, когда Дарки скапливались, как бесцветная пелена бури, наверху,
раздался крик:
- Оборонять _э_т_о_т_ город? Это сборище курятников, не защищенных стенами?
- Это единственный город, который у нас остался. Вперед! И они побежали через
черный ночной кошмар вражеского преследования, ветры дули им вслед, как дыхание
какой-то невыразимой бездны... Это был кошмар лесов, темноты, волнистых
полуразличимых фигур, пламени и парализующего ужаса. Они бежали в Карст, и Дарки
преследовали их.
7
"Дьявольская шутка над Алвиром! - Руди без сил рухнул в вестибюле виллы и закрыл
глаза. Ничто не могло прогнать из сознания дрожащий блеск факелов, вопли,
вгрызающиеся в его голову, и непомерную слабость от переутомления. - Все эти басни о
том, что все прекрасно и давайте сделаем Карст столицей нового Королевства, вылетели в
трубу. И Ингольд, что бы они, черт возьми, с ним ни сделали, был все равно прав".
Он снова открыл глаза, сияние зала кололо тело и мозг, словно багровыми ножами. Это
походило на приемную Страшного суда. Зал и вестибюль с каждой стороны резной арки
были забиты людьми от стены до стены, беглецы прибывали из лесов и с городской
площади. Несчастные плакали, молились, ругались, все были на пределе; они толкались,
словно охваченные ужасом овцы при виде волка, забравшегося в овчарню. Дикий грохот
был подобен финальному аккорду рок-концерта, такой оглушительный, что нельзя было
разобрать ни одного отдельного звука, и лица, освещенные кровавым светом факелов,
казалось, исказились в бессмысленных гримасах.
В комнате стояла нестерпимая удушливая жара, воздух был тяжелый от дыма и
человеческого страха.
Руди подумал, что он попал в один из кошмаров Джил. Но, с другой стороны, он был
слишком голоден, и этот жгучий голод был реален. Руди надеялся, что конец света не
будет столь шумным.
Как Сатана в огненном хаосе, в середине комнаты стоял Алвир. Кровь из раненой щеки
оставила багровый след в липкой грязи его потного лица. Одной рукой он сжимал эфес
меча, другой, черной и выразительной, жестикулировал. Он спорил с Янусом и
Джованнин, которая стояла, опираясь на свой обнаженный меч, ее мантия была опоясана
для боя. Несмотря на сражение, это тонкое лицо-череп было спокойно и бесстрастно. Руди
сухо отметил про себя, что, похоже, все в городе умели владеть мечом, кроме него. Алвир
что-то предлагал, и аббатиса качала головой в угрюмом отрицании. Яростный,
настойчивый взмах руки канцлера охватывал всю комнату. У Руди было неприятное
