 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
лицо. Она заколебалась, будто желая снова выбежать в коридор.
Руди недоумевал при виде такой реакции, когда старик пересек комнату и вежливо
взял у нее один из факелов.
- Дитя мое, благородный человек никогда не помнит, что сказала ему дама в пылу
гнева или другой подобной страсти, - сказал он ласково. - Считай, я все забыл.
Это заставило покраснеть ее еще больше. Она попыталась отвернуться, но он мягко
поймал ее руку и отстранил шелковую завесу волос, полускрывавших ребенка, сидевшего
у ее груди. Он нежно коснулся детских волос и снова посмотрел в глаза девушки. В его
тоне не было вопроса, когда он сказал:
- Значит, они пришли в конце концов. Она молча кивнула, и сжатые губы Ингольда
выдали его досаду. Словно вспомнив об опасности, Альда выскользнула из его рук в
потянулась к двери, чтобы закрыть ее.
Ингольд резко сказал: - Не надо.
Она вопросительно переводила глаза с него на Руди, прося подтверждения.
Ингольд продолжал: - Если ты закроешь эту дверь, она исчезнет, и мы можем быть
погребены здесь навсегда, - он показал на пол маленькой стенной ниши, где из стены
печально выглядывал череп. - На эту камеру наложено заклятие, которое даже я не могу
преодолеть.
- Но снаружи Тьма, Ингольд, - прошептал Руди. - Тут, наверху, должно быть, сотни
мертвых людей, тысячи - на площади, в лесах. Они везде, как привидения. Это
безнадежно, мы никогда...
- Всегда есть надежда, - спокойно сказал колдун, - с печатями на двери этой камеры у
меня не было способа отсюда выбраться, но я знал, что кто-то придет, кого я смогу
побороть, если понадобится. И вот кто-то пришел.
- Да, но это была всего лишь... случайность. Глаза Ингольда сверкнули.
- Не говори мне, что ты все еще веришь в случайности, Руди, - он вернул меч. - Ты
найдешь особые печати, висящие на дверных засовах. Сними их и положи туда в нишу на
время. Я закрою вас, когда выйду. Здесь, по крайней мере, единственное место во всем
Карсте, где вы будете в безопасности, пока я не смогу вернуться за вами или послать кого-
нибудь выпустить вас. Это рискованно, - продолжал он, видя, как расширились от страха
глаза Минальды, - но по крайней мере я буду уверен, что Тьма сюда не проникнет. Вы
останетесь?
Руди смущенно смотрел то на Альду, то на череп, скалившийся в темной нише.
- Вы имеете в виду, - спросил он осторожно, - что раз эта дверь закрыта, мы не сможем
выйти?
- Именно так. Дверь невидима лишь изнутри. Открытая дверь выглядела вполне
обычно, по ту сторону был затененный мрак коридора, тревоживший Руди. Тусклый
желтый свет факелов очерчивал массивное железо ее оковки и грубые, древние
закопченные дубовые доски. Ветер, гудевший в коридоре, шевелил печати на лентах,
свешивающихся с засовов, будто живших собственной жизнью. Руди заметил, что, хотя
Ингольд стоял близко к двери, подняв факел в одной руке, он ее не касался.
- Быстро, - сказал колдун, - у нас нет времени.
- Руди, - голос Альды был робким, глаза - огромными в свете факелов. - Если я буду в
безопасности - больше в безопасности, чем в любом месте города сегодня ночью - то
лучше бы ты пошел с Ингольдом. Если что-нибудь... случится... я буду чувствовать себя
лучше, если двое будут знать, где мы, а не один.
Руди поежился от того, что подразумевалось под этими словами. - Тебе не будет тут
страшно одной?
- Не больше, чем было.
- Тогда возьми печать, - сказал Ингольд, - и пойдем. Руди осторожно шагнул к двери,
тлеющий желтый свет из камеры освещал узкую приоткрытую щель и ничего больше.
Печать все еще свисала на своей разрезанной черной ленте, круглая тарелка тусклого
