 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
поцеловал его морщинистую руку. При этом знаке преданности канцлер и аббатиса за
спиной стражника обменялись загадочными неодобрительными взглядами. В пустом
коридоре эхом отозвались слова начальника стражи.
- Мы думали, ты ушел. Ингольд коснулся его склоненной рыжей головы, потом
поднял его, глядя на Алвира.
- Я поклялся, что доставлю Тира в безопасное место, - спокойно сказал он. - Так я и
сделал. Я никуда не уходил. Я был просто заключен в тюрьму.
- Заключен в тюрьму? - Густые брови Януса сошлись над красноватыми звериными
глазами. - По чьему приказу?
- Приказ об аресте не был подписан, - тихо сказал колдун. - Просто заверен
королевской печатью. Это мог сделать тот, кто имеет к ней доступ. - Свет оплывшего
факела у него в руках играл во впадинах усталых глаз. - Камера была запечатана Руной
Уз.
- Использование таких вещей незаконно, - заметила Джованнин, скрестив тонкие руки
на животе, ее черные ящероподобные глаза были бесстрастны. - Как это чудовищно глупо
- отдать приказ в такое время.
Алвир покачал головой:
- Я заявляю, что не скреплял печатью такой приказ, - сказал он недоуменно. - Что же до
Руны - говорили, что она есть где-то в сокровищницах Дворца в Гее, но я все время думал,
что это просто легенда. Я только благодарен, что тебе, кажется, удалось вырваться
вовремя, чтобы прийти нам на помощь. Твой арест, очевидно, был чьей-то роковой
ошибкой.
Колдун перевел взгляд с лица канцлера на аббатису и сказал с легкой усмешкой:
- Очевидно. Утром Руди вернулся к их камере без двери, теперь пустой и открытой, с
тем, чтобы взять темную печать и бросить ее в колодец. Но кто-то другой явно побывал
там до него, потому что от печати не осталось и следа.
8
- Как вы думаете, она скоро поправится? - Если рука не загноится.
Голоса отчетливо дошли до Джил, как что-то услышанное во сне. Как во сне, она могла
определить, чьи они, но не смогла бы внятно объяснить, как ей это удалось. Она словно
лежала на дне колодца, могла смотреть вверх и видеть вдалеке высокую фигуру Алвира,
закрывавшую солнце, как облако; рядом с ним был Ледяной Сокол, легкий и холодный,
как ветер. Но вода в колодце, где она лежала, была переполнена болью, кристально-
чистой, пульсирующей, гложущей болью.
Мелодичный голос Алвира продолжал: - Если рана загноится, она потеряет руку. И
Ледяной Сокол спросил:
- Где Ингольд?
- Кто знает? Ему свойственно время от времени исчезать. "Будь он проклят, - в
отчаянии подумала Джил, - будь он проклят, будь он проклят, будь он проклят... "
Алвир отошел, и полоса солнечного света упала ей на глаза, как удар ножа. Она
конвульсивно отвернула голову в сторону, и движение вызвало бурлящую боль,
охватившую кисть левой руки. Джил заплакала от боли.
В бредовых снах она видела его. Из темноты, где она стояла, Джил могла заглянуть в
свою освещенную кухню в квартире на Кларк Стрит - вечный беспорядок старых чашек
из-под кофе и бумаг на столе, и полузаконченное исследование, разбросанное по комнате,
как опавшие осенние листья. Казалось, надо было сделать шаг, чтобы добраться до этого,
словно несколько шагов отделяли ее от дома, от университета, от тихой жизни, учебы,
друзей и безопасности собственного мира.
Она смутно слышала телефонный звонок и знала, что звонит одна из подруг и что они
