 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
ночью ради встречи с простым часовым и чужаком. Он почувствовал в этом холодном
молчании, как шел разговор: он знал, что Медда напомнила Альде о ее положении в
жизни и получила резкий ответ.
- Если это причинит тебе неприятности... - начал он. Она покачала головой, грива ее
распущенных волос соскользнула на меховой воротник плаща.
- Я не могу спать, - сказала она. И их глаза встретились в безмолвном понимании.
Так они какое-то время молчали, сидя рядом не совсем близко, не соприкасаясь, только
чувствуя удовольствие от присутствия друг друга. Руди смотрел в темноту перед кругом
костров и вслушивался в звуки ночи. Вдалеке он увидел темную фигуру, идущую к
лагерю вдоль линии широко разбросанных огней, и знал, что это был Ингольд, который
теперь редко спал, но делил свои ночи между одиноким молчаливым обходом стражи и
долгими часами созерцания своего волшебного кристалла в предрассветной прохладе.
Ветер гнал с запада тучи, затеняя свет луны. Лагерь, скрытый холмом, был достаточно
далеко, чтобы создать иллюзию уединения, хотя лунный свет просачивался сквозь облака,
и Руди был уверен, что они в безопасности. Он меньше боялся Дарков, чем Белых
Рейдеров или волков, хотя во всем этом туманном мире не было никакого движения и воя.
Так они пили пряное вино, принесенное Альдой, и разговаривали обо всем и ни о чем,
о своем детстве и прошлой жизни, обменивались воспоминаниями, как пара детей
меняется мраморными шариками. Собралось еще больше туч, сгустилась темнота, огонь
костра согревал тела и освещал их лица.
Короткий ливень, без предупреждения хлынувший с неба, застал их врасплох.
Взявшись за руки, они побежали в землянку, Медда ворчала позади, остановившись
подобрать брошенный кубок для вина и палку из костра. Они, смеясь, заскочили в дверь.
Изнутри едва можно было видеть Медду, нагнувшуюся над факелом, чтобы прикрыть его
от дождя, и бредущую, брюзжа, по высокой траве. Но на секунду они были один на один
в сырой, пахнущей землей темноте домика.
Счастье от мысли, что они впервые наедине, вне поля зрения других, пришло к ним
обоим, и их смех оборвался. В темноте лачуги он слышал дыхание Альды и чувствовал,
что она была испугана чем-то, чего никогда не ощущала раньше, чем-то таким, чего она
не была еще готова принять сама. Она не шевельнулась, когда он поднял руки, чтобы
отбросить ее распущенные волосы. Ее щека была холодной, когда он прикоснулся к ней.
Он чувствовал, как она дрожала, чувствовал, как ее дыхание становится быстрым и
неровным. Она положила руки ему на плечи, сопротивляясь его объятьям, плащ
соскользнул с ее плеч и упал с глухим шелестом к ногам. Руди страстно поцеловал ее.
Хотя Альда слабо протестовала, она не отстранилась. Прильнув к нему, она трепетала,
когда руки гладили ее нежную кожу под мягкой материей платья, ее руки скользнули
вверх по его плечам сначала неуверенно, потом сжимаясь сильнее и сильнее, словно не
желая его отпускать. Несмотря на охватившую его страсть, здравый смысл подсказывал
ему, что Медда скоро будет тут, что старая няня, возможно, уже все поняла и готова
излить на них свое негодование.
На миг оторвавшись от жарких губ Альды, он поднял голову и обернулся. Дождь
перешел в слабую морось, и в прозрачном свете луны, прорвавшейся сквозь облака, он
увидел Медду. Она стояла в четырех футах и не смотрела в их сторону. Хотя ее глаза
были открыты, она, казалось, вовсе ничего не видит. Винный кубок висел, забытый, в
бесчувственной руке, факел упал в лужу у ее ног. Все это Руди видел через плечо Альды
долю секунды, и вдруг почувствовал на лице прохладное дуновение ветра откуда-то из
темноты.
С силой, пришедшей от одного лишь ощущения ужаса, он отбросил Альду в землянку
и захлопнул дверь с грохотом, подобным выстрелу. Она упала на стену, хватаясь за нее,
чтобы удержаться, глаза ее расширились от страха и непонимания происходящего.
- Дай мне какую-нибудь палку, - резко скомандовал он. Настороженная его тоном, она
повиновалась немедленно. Он запер дверь на палку, как на засов, и нашел еще одну,
