 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
делит ее с нами, чтобы уступить свое место Л. Как будто от этого не добавляется народу и
не становится еще хуже. Да, почти забыл сказать, что еще здесь есть нечто вроде мыши,
которая ужасно нагло ведет себя со всеми. Другие, если им это нравится, могут с этим
мириться, но я-то ему быстро отверчу хвост, если оно со мной посмеет так обращаться.
Кормят тоже ужасно".
Скандал между Юстасом и Рипичипом возник даже быстрее, чем можно было ожидать.
На следующий день, когда все в предвкушении обеда сидели вокруг стола (на море
развивается великолепный аппетит), к ним ворвался Юстас, обхватив одной рукой
другую и крича:
- Эта маленькая скотина чуть не убила меня. Я требую, чтобы его держали под
охраной. Я могу возбудить против тебя дело, Каспиан. Я могу добиться приказа об его
уничтожении.
В эту же минуту появился Рипичип. Шпага его была вынута из ножен, и усы свирепо
топорщились, но он, как всегда, был вежлив.
- Приношу всем свои извинения, - сказал он, - и в особенности Ее Величеству. Если бы
я знал, что он укроется здесь, я бы подождал более удобного времени, чтобы наказать его.
- Ради Бога, объясните же, что происходит? - попросил Эдмунд. А произошло
следующее. Рипичип, которому вечно казалось, что корабль плывет слишком медленно,
обожал сидеть на фальшборте, под самой головой дракона, глядя на восточный небосклон
и тихо напевая своим звенящим голоском песенку, которую сочинила для него Дриада. Он
никогда ни за что не держался, как бы ни накренялся корабль, прекрасно удерживал
равновесие; возможно, в этом ему помогал его длинный хвост, свешивавшийся с
фальшборта до самой палубы. Все на борту знали его привычку, и матросам это
нравилось, когда они стояли на вахте, им было с кем перемолвиться словом. Зачем
именно Юстасу потребовалось, скользя, качаясь и спотыкаясь, он еще не привык к
морской качке, проделать путь до бака, я так никогда и не узнал. Возможно, он надеялся
увидеть землю, а может собирался поболтаться вокруг камбуза и что-нибудь стащить. В
любом случае, как только он увидел этот свешивающийся длинный хвост, наверное, это и
в самом деле выглядело очень соблазнительно, он подумал, что приятно было бы его
схватить, пару раз крутануть Рипичипа туда-сюда, перевернув его вниз головой, а затем
убежать и посмеяться. Вначале казалось, что все идет, как по маслу. Мышь была не
тяжелее очень большого кота. Юстас мгновенно стащил его с перил, и выглядел Рипичип
очень глупо, подумал Юстас, с растопыренными в разные стороны лапками и открытым
ртом. Но, к несчастью, Рипичип, которому приходилось много раз бороться за свою
жизнь, ни на секунду не терял головы. Не терял он и своего искусства. Не очень-то просто
вытащить шпагу, когда тебя крутят в воздухе за хвост, но он это сделал. В следующее
мгновение Юстас почувствовал два очень болезненных укола в руку, заставивших его
отпустить хвост. После этого Рипичип сжался в комочек, отскочил от палубы, как мячик,
и вот он уже стоял перед Юстасом, и ужасный длинный, ярко сверкающий, острый
предмет, похожий на небольшой вертел, очутился на расстоянии дюйма от его желудка.
(Мыши в Нарнии не считают этот удар ниже пояса, так как трудно ожидать, что смогут
достать выше).
- Прекрати это, - пролепетал Юстас, - убирайся! Убери эту штуку, она опасна. Я сказал
тебе, прекрати. Я пожалуюсь Каспиану. Я добьюсь того, чтобы тебя связали и надели
намордник.
- Трус, почему ты не вытаскиваешь свою шпагу! - пропищала Мышь. - Вынимай ее и
дерись, или я сейчас возьму шпагу плашмя и до синяков тебя исколошмачу.
- У меня нет шпаги, - ответил Юстас. - Я пацифист. Я не верю в драки. - Должен ли я
понимать так, - спросил Рипичип, убирая свою шпагу на секунду и говоря сурово, - что
Вы не собираетесь дать мне удовлетворение?
- Я не знаю, о чем ты говоришь, - сказал Юстас, обхватив свою руку. - Если ты не
понимаешь шуток, то это твоя проблема.
