 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Неужели не удастся отдохнуть? Похоже было на то, что первый их день на долгожданной
суше будет полон такой же тяжелой работой, как и в море. Затем ему в голову пришла
восхитительная идея. Никто не смотрел на него - все кудахтали по поводу корабля так,
словно им действительно нравилась эта ужасная посудина. Почему бы ему просто не
ускользнуть прочь? Он прогуляется вглубь острова, найдет наверху в горах прохладное
местечко, продуваемое ветерком, хорошенько выспится и присоединится к остальным
только после того, как закончится дневная работа. Он чувствовал, что ему это будет
полезно. Но он постарается не потерять из виду залив и корабль, чтобы не заблудиться.
Ему бы не хотелось остаться в одиночестве в этих краях.
Юстас тут же принялся осуществлять свой план. Он тихо поднялся со своего места и
направился под деревья, стараясь идти медленно, с бесцельным видом, так, что если бы
кто-нибудь увидел его, то подумал бы, что он всего лишь разминает ноги. Он очень
удивился тому, как быстро затих после него шум разговора, и каким тихим и теплым
оказался темно-зеленый лес. Вскоре он понял, что может идти более быстро и уверенно.
Так он вскоре вышел из леса и увидел перед собой крутой склон горы. Трава была
сухой и скользкой, но по ней вполне можно было передвигаться, хотя бы на
четвереньках, и, хотя Юстас пыхтел и поминутно вытирал пот со лба, он все же упорно
тащился вперед. Это, кстати, показывало, что перемены в жизни принесли ему некоторую
пользу, хотя сам он об этом и не подозревал: прежний Юстас, Юстас Гарольда и
Альберты, прекратил бы подъем через десять минут.
Медленно, с несколькими передышками, добрался он до гребня. он думал, что оттуда
сможет заглянуть вглубь острова, но облака спустились ниже и были теперь ближе к нему,
а навстречу поднималась густая пелена тумана. Он сел и оглянулся. Он был теперь так
высоко, что залив под ним казался совсем крошечным; море было видно на мили вокруг.
Затем на него нахлынул горный туман, густой, но не холодный; он прилег и стал
вертеться с боку на бок, стараясь найти наиболее удобное положение, чтобы насладиться
отдыхом. Однако наслаждался он недолго. Чуть ли не впервые в жизни он почувствовал
себя одиноко. Это чувство росло постепенно. Но затем он начал беспокоиться о том,
сколько времени прошло. Ниоткуда не доносилось ни единого звука. Внезапно ему
пришло в голову, что он мог пролежать так многие часы. Вдруг остальные уже уплыли!
Вдруг они специально дали ему уйти, просто, чтобы бросить его здесь! Он в панике
вскочил и начал быстро спускаться.
Вначале Юстас слишком заторопился, поскользнулся на влажной траве и проехал вниз
несколько футов. Затем он решил, что это завело его слишком далеко влево, А когда он
поднимался, то видел пропасти в той стороне. Тогда он снова полез наверх, насколько он
мог судить, приблизительно в то место, где был вначале, и снова начал спуск, держась
правой стороны. После этого, казалось дела пошли лучше. Он продвигался очень
осторожно, так как видел не дальше ярда впереди себя, а вокруг него по-прежнему стояла
полная тишина. Исключительно неприятное ощущение, когда приходится передвигаться с
осторожностью, а голос вокруг тебя постоянно твердит: "Поторапливайся,
поторапливайся". С каждой минутой ужасная мысль о том, что его бросили, становилась
все назойливее. Если бы он хоть немного понимал Каспиана и Пэвенси, он бы конечно
догадался, что нет ни малейшей вероятности того, что они способны так поступить. Но он
убедил себя, что все они - сущие дьяволы в человеческом облике.
- Наконец-то! - воскликнул Юстас, соскользнув вниз по горке рассыпающихся камней,
так называемому оползню, и обнаружив, что стоит на ровной почве. - Ну, и где же теперь
эти деревья? Впереди действительно что-то темнеет. Ага, кажется туман рассеивается.
Туман и впрямь рассеивался. Свет с каждой секундой усиливался, и Юстас заморгал.
Туман исчез. Юстас находился в совершенно незнакомой долине, а моря нигде не было
видно.
