 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
совершенно не думают о реальных интересах города. Легко быть крикуном. Сложнее -
созидателем.
- Вы серьезно?
- Я не сторонник демагогии, - сказал Николайчик твердо. - и не нам с вами решать, как
помочь моему родному городу. Есть более решительные силы. А этим силам ставят палки
в колеса. Неужели вы думаете, что Василий Григорьевич не принимает близко к сердцу
то, что происходит?
- Значит, митинга завтра не будет? - спросил Шубин. Они зашли одеться в кабинет
директора, где к ним кинулась женщина в школьном платье и принялась благодарить
Шубина за замечательную лекцию. Она пошла их провожать, но Шубин и Николайчик
быстро пошли вперед, и женщина не посмела держаться рядом.
- Что вы знаете о митинге? - спросил Николайчик. - Все о нем говорят.
- Вот это лишнее. Все не говорят. Вы получили эту информацию со стороны. И даже
интересно, откуда.
- Так будет или не будет?
- Я не милиция, - сказал Николайчик. - Но хотите знать мое личное мнение?
- Я его знаю. - Да?
- Вы бы на месте Силантьева обязательно запретили этот митинг, который не отвечает
высоким интересам города и нашего социалистического государства в целом.
- Примерно так, - согласился Николайчик. - А вы со мной не согласны?
- Категорически. - Интересно, это ваше личное мнение? - Нет, - ответил Шубин. - Я
его согласовал в Москве. Николайчик проглотил слюну. За спиной тихо ахнула женщина
в школьном платье. Они уже вышли в вестибюль. Шубин увидел открытую дверь в буфет.
Там все так же стояла длинная очередь.
Николайчик резко обернулся к женщине в школьном платье: - Простите, я забыл
позвонить в клуб химзавода о завтрашнем выступлении. Где телефон?
- Я вас провожу.
- Юрий Сергеевич, - сказал Николайчик официальным голосом. - Если вы согласитесь
подождать три минуты, буквально три минуты, я вас завезу в гостиницу.
- Не беспокойтесь, звоните спокойно, - сказал Шубин. - Ведь не исключено, что завтра
клуб химзавода закроется на ремонт.
- Как так?
- И моя лекция будет отменена по техническим причинам. Так бывает.
- Я бы этого не хотел. - До свидания. Я пойду пешком. Николайчик засуетился. Он
разрывался между долгом отвезти домой Шубина и чувством долга, велевшим доложить
кому следует о странной фразе московского журналиста.
Шубин пошел к двери, но Николайчик догнал его. - Я хотел сегодня вас пригласить к
себе, - сказал он, но моя жена прихворнула. Если позволите, давайте перенесем нашу
встречу на завтра. Жена мечтает с вами познакомиться.
- Разумеется, - сказал Шубин. - Я буду счастлив. Борис и Наташа ждали его у выхода.
С ними еще два человека. - Мы хотели бы с вами поговорить, - сказала Наташа. - Вы
извините, если вы устали.
- Одну минуту, - сказал Шубин. Эля стояла возле машины. Шубин подошел к ней. -
Я пойду до гостиницы пешком, - сказал он.
- Я была в зале, - сказала Эля. - Вы интересно выступали. А где Федор Семенович?
- Я ему сказал, что у меня особое задание. Из Москвы. - Он звонить побежал? -
сказала Эля.
- Ты его хорошо знаешь?
- Как же не знать! Третий год с ним работаю. Только вы на него не сердитесь. Он от
них зависит.
- Я ни на кого не сержусь. У тебя телефон дома есть? - Нет. А зачем?
- Я думал позвонить тебе вечером. Попозже. - Позже некуда. Девятый час.
