 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Ясно, - сказал Шубин.
- Я хотела пойти на митинг, но Николайчик узнал и отказал. Ему тогда квартиру
обещали, он опасался, что в его коллективе будут диссиденты.
- У вас здесь строго. - Гронский, Николаев и Силантьев - большая тройка, - сказала
Эля. - Куда Силантьеву деваться? Городские деньги от комбината идут. Или от химзавода.
Кто даст. Это и ежу понятно.
Они добрались до центра города. Некогда унылая, но логичная двухэтажных каменных
домов, разбежавшихся затем площадью с собором и украшенными колоннами могучими
присутственным зданием, была нарушена вклинившимися блочными башнями и
стеклянной бездарностью нового универмага.
- В соборе склад? - спросил Шубин. - Нет, что вы! Там кино, а скоро филармонии
отдадут. Там такая акустика, вы не представляете.
Когда повернули на вокзальную площадь, где стояла гостиница "Советская", уже
совсем рассвело и на площади было людно.
- Вы к нам летом приезжайте, у нас зелень, многим нравится, - сказала Эля.
Вокзальные площади редко бывают привлекательны, а ноябрьское замороженное утро,
черные кости деревьев в привокзальном сквере, само здание вокзала, построенное, видно,
после войны в попытке совместить идеалы классицизма и оптимизм эпохи, но давно не
крашенное, панельные корпуса, ограждающие грязно-снежное пространство под прямым
углом к длинному вокзальному фасаду и завершение площади - типовая гостиница в пять
этажей - весь этот комплекс провинциальной обыденности привел Шубина в то состояние
духа, которое вызывает раздражение, направленное против самого себя. и что меня сюда
принесло? Три сотни, которые заработаю лекциями, или нежелание спорить с московским
обществом "Знание", обещавшим в лице деловой Ниночки Георгиевны в благодарность за
плановый визит сюда замечательную поездку весной по Прибалтике?
Эля сказала:
- Вы идите, я машину запру и догоню. - У вас всегда так пахнет? - спросил Шубин. -
Мы привыкли. Большая химия.
Шубин поднялся по пяти скользким ступеням к стеклянным дверям и с непривычки
ткнулся по очереди и безрезультатно в правую и среднюю, прежде чем левая дверь
поддалась. В вестибюле, на стуле у двери, дремал старик с красной повязкой Он не
проснулся, когда Шубин прошел мимо. На деревянных скамейках дремали те, кому не
досталось места в гостинице. Администратора не было, но пришла Эля, она не боялась
разбудить вся гостиницу и принялась громко спрашивать:
- Эй, кто здесь живой? Принимайте гостя. Кто-то проснулся на скамейке и сказал:
- Мест нет.
Администраторша вышла откуда-то сбоку. Она была так недовольна приходом
Шубина, что даже не стала разговаривать. Помахала рукой над стойкой, и Эля сказала:
- У вас есть паспорт?
Шубин достал паспорт, и администраторша стала искать бронь. Шубину было неловко
перед теми, кто проснулся на скамейках и недоброжелательно глядел ему в спину, но и
страшно, что администраторша сейчас не найдет его брони и придется сидеть в этом
холле, на краю скамейки, ожидая, пока Николайчик с началом рабочего дня восстановит
справедливость и авторитет общества "Знание". Но бронь нашлась.
Пока Шубин заполнял анкету, гостиница начала просыпаться. Кто-то подошел к
стойке, чтобы быть ближе к администраторше и напомнить о себе, худой офицерик с
большой женой и двумя детьми спорил с дежурным у входа, который однообразно
говорил:
- Мест нет, мест нет, мест нет.
По лестнице спускались три деловых кавказца в кожаных пальто и ондатровых шапках.
Они перебрасывались быстрыми фразами, начиная каждую со слова "ара"!
Эля сказала:
