 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
нравились Роджерс и Хаммерстайн и всегда он расспрашивал только о них.
Человек, которого они называли "Сахаром", просто пожимал плечами. - Мне не
хочется петь, - отвечал он, когда снисходил до ответа.
- Почему его зовут Сахаром? - спросил как-то один из новеньких. - Не сказал бы, что
он такой уж сладкий.
Ему ответил верующий:
- Его инициалы СН. Как сахар - С и Н [инициалы главного героя на английском языке
совпадают с латинскими буквами С и Н, фигурирующими в химической формуле сахара
С6Н5ОН], знаешь?
И новенький засмеялся. Глупая шутка, но из тех, что облегчают работу на
строительстве дорог.
Нельзя сказать, чтобы жизнь их была тяжелой. Ведь и этих людей подвергли
тестированию, ведь их и поставили на работу, которая доставляла им наибольшее счастье.
Они гордились тем, что их кожа болит от загара, что у них гудят растянутые мышцы, а
дорога, длинной и тонкой лентой тянувшаяся сзади, была для них самым прекрасным в
мире. Потому-то весь день за работой они пели, полагая, вероятно, что вряд ли когда-
нибудь будут счастливее.
Не пел только Сахар. Затем у них появился Гильермо. Невысокий мексиканец,
говоривший с акцентом. Всем, кто у него спрашивал, Гильермо отвечал: "Пусть я и из
Соноры, но мое сердце в Милане! " Если интересовались, почему именно (правда, чаще
всего его об этом никто и не спрашивал), он объяснял: "Я - итальянский тенор в теле
мексиканца" и доказывал это, беря любую ноту, когда-либо написанную Пуччини и
Верди. "Карузо был ничто, - хвастал Гильермо. - Послушайте-ка вот это! "
У Гильермо были пластинки, и он пел под них. А на работе по строительству дороги
он, бывало, подхватывал любую песню, которую запевал кто-нибудь, развивая любую
тему, либо же пел облигато тоном выше, и его тенор воспарял под облака. "Петь я умею",
- говорил, бывало, Гильермо, и вскоре его товарищи по работе стали отвечать: "Точно,
Гильермо! Спой-ка еще разок! "
Но как-то вечером Гильермо честно признался: - Ах, друзья мои, ну какой из меня
певец!
- Что ты такое говоришь! - раздался единодушный ответ. - Конечно же, ты певец!
- Вздор! - театрально вскричал Гильермо. - Если я такой уж великий певец, почему же
вы не видите, чтобы я уезжал и записывал песни? А? И это - великий певец? Вздор!
Великих певцов специально пестуют, они становятся известными. Я же всего лишь
человек, который любит петь, но у которого нет таланта. Я человек, которому нравится
работать на строительстве дороги с такими, как вы, и орать во все горло, но я бы никогда
не смог петь в опере! Никогда!
Причем сказал он это без какой-либо грусти, сказал пылко и уверенно. - Мое место
здесь! Я могу петь для вас - для тех, кому нравится, когда я пою! Могу музицировать с
вами, когда мое сердце исполнено гармонии. Только не думайте, будто Гильермо великий
певец, потому что это не так!
Получился вечер честных и откровенных признаний, и каждый объяснил, почему
именно он счастлив в дорожной бригаде и почему ему не хотелось бы быть больше нигде.
Каждый, разумеется, кроме Сахара.
- Ну, Сахар. Разве ты здесь не счастлив?
Сахар улыбнулся.
- Счастлив. У меня хорошая работа. И я люблю слушать, как вы поете. - Тогда почему
же ты не поешь с нами?
Сахар покачал головой.
- Я не певец.
Но Гильермо окинул его понимающим взглядом. - Не певец, как же! Так я тебе и
поверил. Человек без рук, который отказывается петь, это вовсе не обязательно человек,
