 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Сколько все это будет продолжаться? Наверняка не так уж и долго. Но оказалось
гораздо дольше.
Окажись он под водой и сдерживай дыхание, он бы уже сдался и утонул. Будь у него
пистолет и свободная рука, он бы убил себя, лишь бы покончить с агонией, с физическим
ужасом из-за невозможности дышать. Но пистолета нет. Кровь стучала в голове, застилала
глаза. Наконец он совсем перестал видеть.
Сознание по-сумасшедшему пыталось предпринять что-нибудь такое, что положило бы
конец этой пытке. Ему мерещилось, что он в ручье за домом, куда упал ребенком: кто-то
бросает ему веревку, а он все не может, ну никак не может поймать ее, а потом вдруг она
оказалась у него на шее и потащила его вниз.
Тело раздулось, и тут же взорвалось: кишки, мочевой пузырь, желудок извергли все
свое содержимое, только блевотина застряла за глоткой и страшно жгла.
Содрогания тела сменились резкими рывками и спазмами, на мгновение Джерри
показалось, что он близок к желанному состоянию бессознательности. Вот когда до него
дошло, что смерть не столь уж и милосердна.
Какой там, к черту, мирный отход во сне, какая там мгновенная или милостивая
смерть, положившая конец мукам!
Смерть вытащила его из бессознательного состояния, - вероятно, всего лишь на
десятую долю секунды. Но эта десятая доля оказалась на удивление долгой: он успел
ощутить бесконечную агонию надвигающегося небытия. Это не жизнь промелькнула
вспышкой у него перед глазами - отсутствие жизни, и его разум испытал такую боль,
такой страх, по сравнению с которым обычное повешение показалось сущим пустяком.
Потом он умер.
Какое-то мгновение он висел в забвении, ничего не чувствуя и ничего не видя. Затем
вдруг мягкая пена откатилась от кожи, по глазам резанул свет, и Джерри увидел
прокурора. Тот стоял, глядя, как Джерри судорожно глотает воздух и хватается рукой за
горло, испытывая позывы к рвоте. Казалось невероятным, что он может дышать. Испытай
он только удушение, он бы вздохнул с облегчением и сказал: "Один раз я уже прошел
через это, и теперь смерть мне не страшна". Но удушение было сущим пустяком.
Удушение - это всего лишь прелюдия. А он боялся смерти.
Его заставили войти в камеру, в которой он умер. Он увидел свисающее с потолка свое
тело, лицо черное, язык высунут, на голове по-прежнему этот шлем.
- Перережьте веревку, - сказал прокурор, и Джерри ждал, когда охранники исполнят
приказ. Однако один из охранников протянул Джерри нож.
Все еще туговато соображая, Джерри развернулся и бросился на прокурора, но один из
охранников крепко схватил его за запястье, а другой направил ему в голову пистолет.
- Неужто вам так быстро хочется умереть снова? - спросил прокурор. Джерри
захныкал, взял нож и потянулся вверх освободить себя из петли. Но чтобы дотянуться до
веревки, Джерри пришлось так близко стоять к трупу, что не касаться его он просто не
мог. Вонища была жуткой, усомниться в факте смерти невозможно. Джерри так задрожал,
что нож его почти не слушался, но веревка, наконец, лопнула, и труп кулем упал на пол,
сбив Джерри с ног. Поперек ног Джерри легла рука. Рядом, глаза в глаза, оказалось лицо.
- Вы видите камеру? Джерри отупело кивнул. - Смотрите в камеру и покайтесь за
все, что вы сделали против правительства, которое принесло мир на землю.
Джерри снова кивнул, и прокурор сказал:
- Начинайте.
- Сограждане американцы, - заговорил Джерри, - простите меня. Я совершил ужасную
ошибку. Я был неправ. Русские хорошие. Я допустил, чтобы убили невинного человека.
Простите меня. Правительство оказалось добрее ко мне, чем я того заслуживаю.
И так далее и тому подобное. Джерри лепетал с час, пытаясь доказать, что он трус, что
