 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
он ничтожество, что он виноват, что правительство в респектабельности соперничает с
Богом.
А когда закончил, прокурор снова вошел в комнату, качая головой. - Мистер Кроув,
вы в состоянии выступить гораздо лучше. Ни один человек из публики не поверил ни
единому вашему слову. Ни один человек из отобранных для слушания не поверил, что вы
хоть чуть-чуть искренни. Вы по-прежнему считаете, что правительство надо свергнуть.
Так что нам снова придется прибегнуть к лечению.
- Позвольте мне исповедаться еще раз. - Проба есть проба, мистер Кроув. Прежде чем
мы разрешим вам иметь хоть какое-то отношение к жизни, придется еще раз умереть.
Теперь Джерри с самого начала орал благим матом. О достоинстве думать не
приходилось: его подвесили под мышки над продолговатым цилиндром, наполненным
кипящим маслом. Погружали очень медленно. Смерть наступила, когда масло дошло ему
до груди, - ноги к тому времени уже совершенно сварились, и большие куски мяса
отставали от костей.
Его ввели и в эту камеру. А когда масло остыло настолько, что к нему можно было
прикасаться, заставили выудить куски своего собственного трупа.
Джерри во всем признался и покаялся снова, но публику, отобранную для теста,
убедить не удалось.
- Этот человек насквозь фальшивый, - заявили слушатели. - Он и сам не верит ни
единому своему слову.
- Судя по всему, - заметил прокурор. - После своей смерти вы очень хотите
сотрудничать с нами. Но ваши слова идут не от сердца, у вас остаются оговорки. Придется
помочь вам снова.
Джерри пронзительно закричал и замахнулся на прокурора. Когда охранники оттащили
его, а прокурор поглаживал разбитый нос, Джерри закричал:
- Разумеется, я лгу! Сколько бы меня ни убивали, факт остается фактом: наше
правительство - из дураков, избранное злобными лживыми ублюдками!
- Напротив, - возразил прокурор, стараясь сохранить хорошие манеры и бодрость духа,
несмотря на то, что из носа у него текла кровь, - если мы убьем вас достаточное
количество раз, ваш менталитет полностью переменится.
- Вы не в состоянии изменить правды! - Изменили же мы ее для всех других, кто уже
прошел через это. И вы далеко не первый, кому пришлось пойти в третий клон. Только на
этот раз, мистер Кроув, постарайтесь, пожалуйста, быть героем.
С него сняли кожу живьем, сначала с рук и с ног, затем его кастрировали, сорвали кожу
с живота и груди. Он умер молча, - хотя нет, не молча, всего лишь безголосо, - вырезали
гортань. Он обнаружил, что, даже лишенный голоса, оказался в состоянии вышептать
крик, от которого все еще звенело в ушах. Когда он пробудился, то его опять вынудили
войти в камеру и отнести свой окровавленный труп в комнату для захоронений. Он снова
исповедался, и снова публика не поверила ему.
Его медленно раздробили на кусочки. После пробуждения пришлось самому отчищать
и отмывать окровавленные остатки с дробильни. Но публика лишь заметила:
- Интересно, кого этот подонок думает обмануть. Его выпотрошили и сожгли
внутренности у него на глазах. Его заразили бешенством и растянули агонию смерти на
две недели. Потом распяли и оставили на солнце умирать от жажды. Потом сбросили с
десяток раз с крыши одноэтажного дома, пока он не умер в очередной раз.
Однако публика понимала, что Джерри Кроув не раскаялся. - Боже мой, Кроув,
сколько же, по-вашему, я могу этим заниматься? - спросил прокурор. Вид у него был не
очень бодрый. Джерри даже подумал, что он близок к отчаянию.
- Крутовато для вас? - сказал Джерри, благодарный за этот разговор, который
обеспечивал ему передышку на несколько минут между смертями.
- За какого человека вы меня принимаете? Все равно мы оживим его через минуту,
