 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Такого рода назойливое приставание не было совершенно не изучено, как
утверждали некоторые авторы, эти шарлатаны, по крайней мере, два века или больше
назад...
Он подошел к нижним полкам, провел пальцем по массивным томам и выдвинул один
из них
- Но дело... - сказал он и поставил том на место. - Это здесь... и должным образом
зафиксировано, хотя и под туманным названием. Они назвали эти нелепости и
породившие их мысли безымянными. Вот так просто: Безымянные.
Он нерешительно сел на свое место. - Я, я даю честное слово, когда впервые
встретился с вами и до последнего момента, это безымянное не беспокоило нас или, во
всяком случае... Не отрицаю, что это или выдумка об этом беспокоила нас в прошлом, но
потом отстало. Конечно, существовал чисто теоретический риск, о котором я мог бы
предупредить вас заранее...
Во мне клокотал гнев.
- Да, - с горечью заявил я, - "выдумка" это или нет, сумасшедшие мы или в своем уме -
в любом случае вы могли предупредить. Вы обязаны были предупредить меня!
- Но вы бы просто посмеялись над этим. Вы бы хохотали над этой историей и надо
мной.
- Да какое это бы имело значение, если бы я и посмеялся?! - Я почти кричал, будучи не
в силах больше сдерживать нетерпение. Я вынужден был ждать, мучиться неизвестностью
всю дорогу от станции до замка и во время обеда. Я не смел спросить о том, что
смертельно мучило меня. А теперь, когда я смог, наконец, потребовать ответа, меня
кормят отговорками.
Вэньон молчал и кивал головой. Я был полностью уверен, что он и сейчас кое-что
скрывает.
- Безымянное - что это такое? - настаивал я. - Я говорю об этом конкретном существе...
Мы все время ходим вокруг да около и совершенно не могу понять, что же такое то, о чем
вы говорите мне, если вы действительно об этом говорите. Так что это? Я должен знать! И
что бы это ни было, вы, конечно, могли предотвратить встречу Дэни с ним. Он сказал
мне, что это было кем-то, с кем он подружился в деревне. Звучало так, будто бы с
бродягой, но...
Я выдохся. С побледневшим от моих обвинений лицом Вэньон вертел в руках бокал с
бренди. Такой же нетронутый бокал стоял передо мной.
Внезапно он поднял свой и осушил. На его лице был почти болезненный восторг.
- Вот! Это, вы говорите это!... Оно увядает и крепнет, отказывается быть мертвым,
неожиданно возникает, приходит и уходит. Как утверждают, это причиняло мучения трем
поколениям моей семьи. Распространяются слухи, что это периодически подпитывает
себя за наш счет и обязано своим существованием и живучестью своим жертвам. Все это -
ха, ха! - содержится в некой книге... О, мы не одиноки в своем несчастье. Вы можете
услышать: какая прекрасная старинная семья, но... у них есть безымянное... Что касается
этого конкретного примера, то есть человеческой формы, которую вы видели, она ест,
пьет и спит, как другие люди, пока существует. Мой бог, она даже поправляла мою
ограду, покупало мыло, чай и соль в лавке, пока я не заподозрил ее и не разоблачил... Но
потом, после разоблачения говорят, чтобы существовать, она должна иметь чью-то
привязанность. И субъект ее привязанности должен быть молодым. А когда ее жертва, ее
малыш умирает, паразит переключается на других детей, ближайших родственников. Это
существо любвеобильно и прожорливо.
- Черт побери, что за история! Какой бред! какая глупость! Как это смешно,
фантастично, невероятно!
Голос его гремел так, как бывает, если человек испытывает чувство глубокой
ненависти или сильного ужаса. В этот миг раздался стук в дверь. Сначала тихий, потом
громче. Вошел Дорло, взгляд его выражал недовольство. - Господин должен знать, что
