 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
такие крики, которые слышны даже на кухне, очень вредны. Советую вам, идите спать.
Возможно, во сне вы сможете забыть о наших бедах.
Вэньон спокойно принял упрек и, я полагаю, воспользовался удобным предлогом,
чтобы избежать новых вопросов. Он сказал мне:
- Дорло прав. И если вы не возражаете, я покину вас. За последнее время здоровье мое
пошатнулось... Дорло подаст все, что вы пожелаете. Но сначала... - он повернулся к
Дорло, - где молодой господин? В своей комнате и... он спокоен?
- Да, в своей комнате. Но если исходить из реальности, его комната не совсем
спокойная. В ней опять слышатся шумы, хотя и не такие громкие.
От этих слов у меня опять защемило сердце, хотя ничего нового я не услышал. Но в
моем сознании шалости полтергейста были связаны с Раулем. И их продолжение удручало
меня.
- Спокойной ночи... - пожелал Вэньон.
Я смертельно устал, но все-таки еще немного задержался в библиотеке. В самом деле,
чему я мог верить, а чему - нет? Ясно, что последние рассуждения моего хозяина нужно
отбросить как мрачную и отвратительную чепуху. Но потом я сам столкнулся с тем, что
явно противоречило этому утешительному выводу.
Когда попивая бренди, я анализировал сказанное Вэньоном, мой взгляд упал на том,
который он начал снимать с полки, и потому слегка выдвинутый из ряда книг. Я взял его в
руки.
Называлась книга банально: "Легенды древности". Я пробежал глазами одну-две
случайно открытые страницы и остановился на словах: "... то есть мертвые
восторжествуют над живыми".
Меня охватил холодок удивления, вызванного не внезапностью, а мрачным
подтверждением. Я поспешил поставить книгу на место. "Мертвые восторжествуют над
живыми", - так было написано. Дальше читать я не хотел. Ведь это было окончанием того
отрывка, что приснился мне несколько недель назад, когда я видел свою жену,
державшую книгу перед отсутствующим лицом...
Не знаю, чему я был обязан своим оптимизмом. Покидая Англию, я рассчитывал скоро
вернуться вместе с сыном. Конечно, я имел законное право заставить его ехать домой. Но
если он все же оттолкнет меня, и окажет физическое сопротивление, возникнут
затруднения. Задача окажется, мягко говоря, трудновыполнимой. Утром после моего
приезда, и даже весь следующий день, еще я пытался поговорить с ним. Но либо его
комната была на запоре, либо никто не отвечал. Когда же я замечал его на ступеньках
лестницы или внизу, он улепетывал от меня.
- Где он кушает? - спрашивал я, поскольку он не появлялся за нашим столом.
Оказалось, что периодически он делает набеги на кладовую и уносит свою добычу в поле.
Ни Вэньон, ни его домочадцы не контролировали действия Дэни. Но даже если бы и так, я
все равно не мог доверить им контроль от своего имени. Что касается слуг, они вели себя
отчужденно. Их полнейшая скрытность свидетельствовала о том, что им, очевидно,
запретили сплетничать со мной. Как хотелось, чтобы Годерих сейчас был здесь! Но не мог
же он по моему сигналу бросить своих пациентов, да и к тому же услуги Годериха отнюдь
не были подарком.
Как я и предполагал, Дэни удалось отплыть их Бриксхема на рыболовном судне.
Утверждать, что он приехал с моего разрешения, он не мог и, конечно, знал, что я буду
его преследовать. Но сомневаюсь, что, кроме безрассудной решимости во что бы то ни
стало воссоединиться с Раулем, у Дэни был конкретный план действий. Он старался
избегать Вэньона и, как я понял, встречался только с Дорло. А вот, в свою очередь, обо
всем докладывал хозяину.
Вот такая веселая история... В полицию Винчестера я отправил телеграмму, где дал
понять, что в некоторой степени удовлетворен их ошибкой.
