 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
крайнюю осторожность, иначе он погибнет на наших руках или его унесет легким
дуновением ветра. Глаза у Дэни потускнели, кожа высохла. В его поведении появилось
что-то такое, что трудно описать: наряду с апатией - оживление или даже страх.
После бессонной ночи пришел хмурый день. Ночью мне что-то все время снилось, но я
не мог припомнить - что. Главным образом всякая чепуха: Вэньон выступает перед
куклами в библиотеке; где-то вдали Дорло катается на роликовых коньках; перемещаясь с
одного поля на другое, пугало приближается к замку. Тяжесть этих сновидений угнетала,
я проснулся от них со взвинченными нервами.
Наш поезд отбывал из Фоана в десять тридцать. Поднялись мы очень рано. Рассеянно
поглядывая на нас из-под насупленных бровей, Дэни ел скромный завтрак. Он был
погружен в свои мысли, вдруг резко встрепенулся и нечаянно опрокинул чашку с
шоколадом. От неожиданности он открыл рот, чтобы крикнуть, но так и не произнес ни
звука.
На этот раз машина хозяина нам не понадобилась. Вчера я заказал такси из Фоана и
теперь молил Бога, чтобы оно пришло вовремя. Наш багаж находился в зале. Я дал слугам
на чай. Одетый в халат вышел Вэньон, чтобы попрощаться. Кланяясь и крепко пожимая
нам руки, он пробормотал что-то вроде "... если вы сможете... "
Наконец, мы все трое выехали. На сердце у меня потеплело, стало легче дышать.
- У тебя все в порядке? - спросил я Дэни. - О, да...
Он сидел рядом со мной напротив Годериха и мечтательно смотрел в окно. Выражение
лица у него было какое-то отрешенное, словно он видел что-то совершенно незнакомое и
неинтересное. Его волосы, как я заметил, сильно отросли, нужна была стрижка.
Вдруг из-под сидения послышался слабый лай. Зизи! Не знаю, как это получилось, но
животное увязалось за Дэни, и теперь нам нужно будет просить начальника станции
вернуть его хозяину.
Выйдя из такси, мы так и сделали, и стали ждать отхода поезда. Когда Годерих и я уже
сели в поезд, на секунду или две Дэни потерялся. У меня сердце оборвалось. Но через миг
он прибежал со стороны камеры хранения и поднялся к нам.
Как рад я был его появлению! Меня охватило нежное чувство к моему дорогому
мальчику, я взял его за руки. Наш поезд набирал скорость. Я чувствовал облегчение и
думал о том, что каждая миля приближала мальчика к безопасности. Вряд ли мог я
ожидать или надеяться, что мы сможем уехать. В то же время я опасался, что что-то
произойдет, остановит или задержит нас, какой-нибудь случай или преграда - и...
Вдруг меня испугало поведение Дэни. Не знаю почему, но он был подавлен.
- Пуга... - пытался он что-то с трудом произнести. Потом, перейдя на французский,
сказал: - Пугало, оно там... - После паузы он настойчиво добавил одно слово - Зизи.
К моему великому изумлению собака оказалась здесь, с нами. Но меня волновало не
присутствие собаки, а странные взгляды и поведение мальчика.
По параллельной колее нас обгонял другой поезд, должно быть, экспресс. Из коридора
прибежала Зизи. Сначала она радостно виляла хвостом, потом странно сникла. С
угрожающим ворчанием она спряталась под лавку, на которой сидел Дэни.
- Что это такое, Дэни? В чем дело? - спросил я. Годерих открыл фляжку с бренди и
приложил ее к губам мальчика. Губы двигались медленно и смущенно.
- Пугало... Пугало... там... Вдруг он со стоном вскочил и бросился в коридор. Я и
Годерих пытались остановить его, но не смогли. Собака выскочила из-под лавки, и
застыла в дверях, скуля от страха.
Оттолкнув ее ботинком, я выскочил следом за Дэни. Экспресс быстро обгонял нас. Я
видел, как его локомотив поровнялся с концом нашего коридора, потом проследовал мимо
наших окон.
- Дэни, Дэни! - повторял я. - Что такое? Что ты делаешь? Он странно изогнулся,
пристально глядя на проходящий поезд. Лицо его выражало неописуемый ужас, глаза
округлились от страха. Его тело было плотно прижато к стенке, словно он хотел как
