 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
С этими мыслями наступает мой мертвый час. Мне снится цветной сон: громадная гора
в древнем, вроде бы, Киеве, - но узнать трудно. Какой сегодня век, год, день и число? Не
знаю. Под горой течет, вроде бы, Днепр, в Днепре плещутся зеленые русалки, похожие на
Татьяну, на горе растет
генеалогическое древо - ветвистая липа с красными ягодками развесистой клюквы,
которую, как мне снится, посадили здесь Кий, Щек и Хорив, и сестра их Лыбедь. На липе
церковнославянским шрифтом вырезано слово
"Степаняк-Енисейский", а под липой врыт в землю похожий на меня деревянный Перун в
смушковом пирожке. Этот идол невысок, коренаст, с позолоченными
усами и с бородой-лопатой. Над Левобережной Украиной встает солнце. Усы у Перуна
сверкают. Мы знакомимся. Перун начинает читать о себе статью
Степаняка-Енисейского, а я размышляю о том, что такие вот
старички-лесовички шныряли по Киевской Руси вдоль Днепра из варягов в греки, а сам
Кий работал здесь лодочником на переправе, но чувствовал себя князем и любил отдыхать
под липой.
Прочитав статью, Перун начинает трястись от смеха, хватается за живот и убегает под
древо, где использует статью по назначению. Вернувшись, он подтверждает, что всю эту
псевдо-историческую липу сочиняют издательские швейцары, и возвращает мне журнал с
выдранной статьей - но это уже не
"Человечество и прогресс", а знакомый календарный листок от 28 февраля с кровавой
надписью на обороте о звездных войнах. Вместо списка планет на
нем японскими иероглифами отпечатана какая-то путаная инструкция по
эксплуатации персонального компьютера, причем иероглифы я читаю по-русски, но не
понимаю смысла...
- Компьютер какой, японский? - спрашиваю я Перуна. - "Асахи", фирма, - важно
объясняет он.
- Значит, мое время пришло? - спрашиваю я. Но древний славянский бог лишь
загадочно улыбается в ответ. Я с умилением хочу что-нибудь еще спросить... Например,
что ТУДА положено брать с собой, кроме кружки, ложки, мыла, полотенца и зубной
щетки?.. Авторучку можно? Часы? Ордена, медали? Научные труды?
Как вдруг обнаруживаю себя проснувшимся на диване.
12
Наконец-то я в нормальной рабочей форме. Мой мертвый час прошел, я видел занятное
сновидение, я голоден, как волк, и помню все, что мне надо делать, - хоть иди к нотариусу
и пиши завещание. На спинке стула уже висят выглаженные костюм, рубашка и галстук.
Ботинки начищены до блеска... ну,
это я уже сам мог сделать.
Я не спеша одеваюсь и расчесываю бороду. С этого момента надо быть во всеоружии,
потому что, во-первых, нас ждут великие дела, а во-вторых, на меня сегодня кто-то
охотится.
Татьяна, вращая бедрами, вплывает в кабинет, демонстрируя новое платье из этого...
мембранного трикотажа - еще одного побочного результата нашего фундаментального
открытия. В зеленом она в самом деле похожа на
русалку. Я изображаю восхищение... Нет, я действительно восхищен! С такой фигурой я
на ее месте рожал бы детей, а не филологические диссертации.
- Да-а... пора подумать о приданом, - говорю я, а про себя рассуждаю, что думать надо
скорее не о приданом, а о завещании для нее.
- Думай, дед, думай. Ты об этом только и думаешь... кому бы меня сплавить. Я от своего
слова не отказываюсь: завтра выхожу замуж.
Татьяна кидает в сумку мою зубную щетку, полотенце, японский
