 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Полная трасса свидетелей! - добавляет Ведущий-ТВ. - Моторы у всех заглушило,
выскочили из машин, кто-то побежал звонить в Академию наук... - А погода - полный
штиль...
- А туча как будто самоуправляемая... - Такое впечатление, будто она что-то выбирала,
искала. Знаете, мне показалось, что она заглядывала в черные "Волги". Именно в черные.
- А одну даже ощупала!
- Наверно, за начальством гонялась, - смеюсь я, а сам всеми фибрами души чувствую
опасность: одно к одному, это за мной. - Вашу "Волгу" она тоже обыскала?
- Нет, мы ехали в автобусе. Странно, что марсианские генералы сейчас добираются к
нам на автобусах. РАньше всегда приезжали кавалькадами в черных "ЗИСах", "Волгах",
"Чайках" и "Фордах" - но, возможно, сейчас так модно, а я отстал от жизни.
- Вы случайно не наблюдали внутри этой штуковины такого себе гражданина с рожками
и хвостом?
- А вот на телестудии разберемся, - отвечает Ведущий-ТВ. - Нам удалось заснять эту
штуку.
- Вы захватили с собой фотоаппарат? - Хуже. Вы о нас плохо думаете, Юрий
Васильевич. Мы прихватили с собой целый телевизионный автобус. Сейчас мои орлы
ворвутся сюда и начнут вас снимать.
- Это еще зачем? - пугаюсь я. - Забыли? Мы же договорились, что очередную передачу
решено посвятить "Науке и мысли". Будем снимать вас сначала здесь, а потом в
Кузьминках.
14
Я ошарашен этим известием не меньше, чем утренней запиской о звездных войнах, а
банда телевизионщиков уже ломится в кабинет со своей трубой,
чтобы засунуть меня в ящик для идиотов и ославить на всю страну.
- Так сидеть! - командует чей-то режиссерский голос, и меня
ослепляют. - Отличненько! Всем пить чай и о чем-то тихо беседовать! В объектив не
смотреть... А если посмотрите - не беда. Раскованней,
раскованней... Академика крупным планом... Космонавта крупным планом... Все сняли.
Итак, меня уже сняли. - Сейчас доснимем редакцию и в путь, - говорит Ведущий. - До
Кузьминок долго ехать?
- Какой-то балаган... - бурчу я. - Вам что-то не нравится?
Мне все не нравится. Сегодня с утра вокруг меня происходит нечто странное. Я всеми
фибрами чувствую опасность и боюсь... нет, не за себя, меня уже ищут и скоро найдут,
можно не беспокоиться... а за тех, кто рядом стоит. "Рядом с тобой опасно стоять. Метят в
тебя, попадают в других", -
сказал однажды президент. Это верно. Но программа расписана и поездку не отменить.
Единственное, что я могу сделать для безопасности Космонавта, - не везти его в
Кузьминки на своем "ЗИМе". Это опасно. Пусть едет в
автобусе.
Я веду гостей в коридор показывать обложки... Ашот где?! Кто мне объяснит, почему
они белые, черт возьми! В коридоре мы сталкиваемся с Михаилом Федотовичем и с
ревизором Ведмедевым. Ревизор невозмутимо кушает торт.
- Вот, полюбуйтесь, какие нам дела шьют! - возбужденно обращается ко мне
Чернолуцкий, размахивая актом ревизии. Он коллапсирует, как звезда на последней
стадии. Сейчас Михаил Федотович перейдет гравитационный радиус, сбросит пиджак как
лишнюю массу, разорвет на груди рубаху, и телезрители
увидят латаную-перелатанную тельняшку, которую он бережет с войны и
надевает только по двойным праздникам - например, сегодня, в честь юбилея "Науки и
мысли" и своего снятия с работы.
Как вдруг он замечает за моей спиной марсианина и от изумления забывает
