 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
удержаться, чтобы не провести мимоходом этот эксперимент и
понаблюдать смену спектра на лице строгонькой дамы. Грешен, люблю вгонять в краску
синие чулки!
- Я так и думал! - одобряет меня Президент. - Иначе, зачем бы она дарила тебе
персональный компьютер за 12 тысяч долларов? Молодец! Значит, жив-здоров. Делай что
хочешь, только будь жив-здоров! Это самое главное.
- Спасибо, Александр! Умер-шмумер, лишь бы был здоров!
Я кладу трубку и выхожу из гостиницы, чувствуя на себе восхищенный взгляд синего
чулка.
35
Пока я говорил с Президентом, закончилось затмение Марса, наползли тучи, пошел снег,
а у "ЗИМа" назрел скандал: Павлика скоро начнут бить друзья жениха за то, что он уже
успел выпросить у невесты белую гвоздичку и, развалясь в "ЗИМе", уговаривает ее
прокатиться по Кузьминкам. Невеста
что-то благосклонно отвечает Павлику в форточку, подружки хихикают в
отдалении, а фотограф побежал в ресторан за подкреплением.
- Поехали!
Оревуар, красавица! Твоя гвоздика украшает передо мной ветровое стекло. Пьяные
друзья выводят под руки из ресторана подобного себе жениха в одной рубашке (на нем,
естественно, есть и штаны, но так уж говорится:
"в одной рубашке"). Но мы уже далеко, нас уже не догнать.
- Ну и мужик ей достался... Пьянь болотная, - говорит Павлик. - Зачем же она за него
выходит?
- По расчету. Во-первых, он ее любит. Во-вторых, засиделась в девках. В-третьих,
беременная от другого, а жениху объявила, что от него.
- Да ты откуда знаешь? - поражаюсь я.
- Сама рассказала. Как на духу, за три минуты. Они любят мне рассказывать, у меня лицо
душевное. Наверно, думают, что я грехи отпускаю. - Тут целая драма, а ты с юморком...
- Может, драма, может, нет... - вздыхает Павлик. - Обычное дело. А моя что вытворяла?
Все они... Возьмем, к примеру, вашу внучку...
- Заткнись.
- Извините. Валит снег. Белая гвоздика поникла на ветровом стекле, как большая
снежинка. Мы опять проезжаем мимо трансформаторной будки. От нее наверх к Дому
ученых тянутся пушистые заснеженные провода. Я подмигиваю оскаленному черепу: что,
взял?
- Ехать-то куда? - уточняет Павлик. - На кладбище.
Он думает, что я шучу. Он думает, что мы возвращаемся в Дом ученых досматривать
"Звездные войны".
- Весь день слышу: "Трифон Дормидонтович да Трифон Дормидонтович... ", а кто такой
этот Трифон Дормидонтович? - спрашивает он.
- Ты лучше смотри на дорогу и не думай о всякой чепухе, а то куда-нибудь врежемся.
"ЗИМ" буксует и тяжело взбирается на подъем, гвоздика бьется о лобовое стекло, как
птичка.
- Останови здесь, - командую я, когда мы проезжаем мимо мемориальной арки.
Павлик не понимает. - Останови, я скоро вернусь, - я вылезаю из машины и выдергиваю
гвоздичку из-под правого дворника. - А насчет Трифона Дормидонтовича спроси у
Чернолуцкого. Это был его лучший друг. Спроси, он тебе расскажет. - Куда вы, Юрий
Васильевич?! - кричит Павлик. - При чем тут Трифон
Дормидонтович? Это же кладбище!
- Оно мне и нужно, - бурчу я. - Ты не кричи, не кричи... Тут все спят, разбудишь.
