 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
даже нравится! -- Смех Вэйи накрыл ее звонкую болтовню, как волна, темная, гладкая,
мощная волна, которая смывает все, оставляя за собой пустой прибрежный песок. Она
смеялась не своим словам, а над собой, и темный смех
тела стирал слова.
Шевек вышел в холл, надел куртку и стал ждать ее у двери.
Полквартала они
прошли молча. Снег похрустывал и скрипел у них под ногами.
-- Право, вы слишком любезны для...
-- Для чего?
-- Для анархиста, -- сказала она своим тонким голосом, жеманно растягивая слова
(точно с такой же интонацией разговаривал Паэ, и Оииэ, когда бывал в Университете --
тоже). -- Я разочарована. Я думала, что вы окажетесь
опасным и неотесанным.
-- Я такой и есть.
Она взглянула на него искоса, снизу вверх. Голова ее была повязана алой шалью;
на фоне этого яркого цвета и окружавшей их белизны снега ее глаза казались черными и
блестящими.
-- Но ведь вы так послушно и кротко провожаете меня на станцию, д-р Шевек.
-- Шевек, -- мягко сказал он. -- Без "доктора".
-- Это ваше полное имя? И имя, и
фамилия?
Он с улыбкой кивнул. Ему было хорошо, он чувствовал себя сильным, ему были
приятны пронизанный светом воздух, тепло его хорошо сшитой куртки, красота идущей
рядом женщины. Сегодня его не одолевали ни тревоги, ни тяжкие думы.
-- А правда, что вам дает имена компьютер?
-- Да.
-- Какая тоска -- получить имя от машины!
-- Почему тоска?
-- Это так механически, так безлично.
-- Но что может быть менее безлично,
чем имя, которое не носит ни один из живущих одновременно с тобой людей?
-- Больше никто? Вы -- единственный Шевек?
-- Пока я жив. До меня были и
другие.
-- Вы имеете в виду родственников?
-- Мы не особенно интересуемся родством. Видите ли, мы все -- родственники. Я
не знаю, кто они были, кроме одной, в первые годы заселения. Она изобрела такой
подшипник для тяжелых машин, который применяют до сих
пор, он так и называется -- "шевек". -- Он опять улыбнулся, еще шире. -- Вот настоящее
бессмертие!
Вэйя покачала головой.
-- Господи! -- сказала она. -- Как же вы отличаете
мужчин от женщин?
-- Ну... мы изобрели некоторые способы...
Спустя секунду раздался ее негромкий, густой смех. Она вытерла слезившиеся от
холода глаза.
-- Да, пожалуй, вы правда неотесанный!... Значит, они все приняли придуманные
имена и выучили придуманный язык -- все новое?
-- Первопоселенцы Анарреса? Да. Я думаю, они были романтиками. -- А вы --
нет?
-- Нет. Мы очень прагматичны.
-- Можно быть и тем, и другим одновременно, --
заметила она. Шевек не ожидал, что она окажется сколько-нибудь проницательной.
-- Да, это верно, -- сказал он.
-- Что может быть романтичнее того, что вы прилетели сюда, совершенно один, без
гроша в кармане, чтобы выступать за свой народ?
-- И чтобы меня, пока я здесь, избаловали всевозможной роскошью.
-- Роскошью?
В университетской квартире? Господи Боже! Бедняжка! Они вам хоть показали что-
нибудь приличное?
-- Я был во многих местах, но все одинаковое. Я хотел бы лучше узнать Нио-
Эссейя. Я видел в городе только то, что снаружи -- упаковку.
Он употребил это сравнение потому, что его с самого начала восхитил обычай
