 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
животных, правда?
-- Осел -- это вроде лошади, -- сказал другой мужчина, а еще один твердым,
немолодым голосом добавил: -- Это и была лошадь, таких больших ослов не бывает.
Им хотелось разговаривать с ним, но Шевек опять не слушал. Он думал о Таквер,
о том, что значил бы для Таквер этот глубокий, сухой, темный взгляд из темноты. Она
всегда знала, что между всеми живыми существами есть нечто
общее, радовалась своему родству с рыбами в аквариумах ее лаборатории, искала опыт
существования за пределами человеческого. Таквер сумела бы взглядом ответить этому
глазу в темноте под деревьями.
-- Там, впереди -- Иеу-Эун. Вас встречает целая толпа, д-р Шевек: сам Президент,
несколько Директоров, и, конечно, ректор, всевозможные важные персоны. Но если вы
устали, мы провернем все эти церемонии как можно быстрее.
Церемонии затянулись на несколько часов. После он так и не мог отчетливо
вспомнить их. Из маленького темного ящика-автомобиля -- его привели в большой, ярко
освещенный ящик, полный людей, сотен людей, под золотым потолком, с которого
свисали хрустальные светильники. Его представили всем этим людям. Все они были
ниже его ростом и безволосые. Женщин было немного, и все они были безволосые, даже
на голове у них не было волос; в конце концов он понял, что они, должно быть, сбривают
у себя все волосы -- и очень тонкие, мягкие, короткие волосы на теле, как у его народа, и
волосы на голове. Но отсутствие волос они восполняли изумительной одеждой,
роскошного покроя и
цветов; женщины были в пышных платьях, длиной до самого пола, груди их
были обнажены, их головы, шеи, талии были украшены драгоценными камнями, и
кружевами, и прозрачной, как дымка, тканью; мужчины были в штанах и куртках или
блузах, алых, голубых, фиолетовых, золотистых, зеленых, с разрезами на рукавах, с
складками кружев, или в длинных халатах, темно-красных
или темно-зеленых, расходившихся у колен, чтобы были видны белые чулки с
серебристыми подвязками. Еще одно иотийское слово всплыло в мозгу Шевека, слово,
которому он так и не сумел найти соответствия, хотя ему нравилось, как оно звучит:
"роскошь". В этих людях была роскошь. Произносились речи. Президент Сената
Государства А-Ио, человек со странными, холодными глазами,
предложил тост: "За новую эру братства между Планетами-Близнецами и за вестника этой
новой эры, нашего знаменитого и весьма желанного гостя, д-ра
Шевека с Анарреса! " Ректор Университета говорил с Шевеком очень любезно, Первый
Директор государства говорил с ним серьезно, его знакомили с послами, астронавтами,
физиками, политиками, с десятками людей, и у каждого были длинные титулы и почетные
звания и перед именем, и после имени, и они
разговаривали с ним, и он отвечал им, но потом он совершенно не помнил, кто что сказал,
а главное -- что говорил он сам. Очень поздней ночью оказалось, что он с маленькой
группой мужчин не спеша идет под теплым дождем через
большой парк или сквер. Под ногами он чувствовал упругую живую траву; он узнал ее,
потому что несколько раз гулял в Треугольном Парке в Аббенае. Это живое, яркое
воспоминание и просторное, прохладное прикосновение ночного
ветра заставили его очнуться. Его душа вышла из тайника, где пряталась.
Его спутники привели его в какое-то здание и в комнату, которая, как
они объяснили, была "его".
Комната была большая, длиной примерно десять метров и, очевидно, это была
общая комната отдыха, потому что в ней не было ни перегородок, ни спальных помостов;
эти трое мужчин, которые все еще здесь, должно быть, его соседи по комнате. Это была
очень красивая комната отдыха: одна стена представляла собой сплошной ряд окон,
каждое отделялось от соседнего тонкой,
стройной колонной, поднимавшейся, подобно дереву, и завершавшейся двойной аркой. На
