 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
-- Я не знаю. Я...
-- Пойдемте со мной, д-р Шевек. Я вас отведу куда-нибудь, где вы сможете
присесть.
Черный человек под руку вел его по залам, по лестницам.
Какие-то люди
пытались снять с него куртку. Он сопротивлялся, боясь, что им нужен блокнот в кармане
его рубашки. Кто-то властно сказал что-то на незнакомом языке. Еще кто-то сказал
Шевеку:
-- Ничего, ничего. Он просто хочет посмотреть, не ранены ли вы. У вас куртка в
крови.
-- Другого, -- сказал Шевек. -- Кровь другого человека.
Он сумел
приподняться и сесть, хотя у него кружилась голова. Оказалось, что он сидит на кушетке в
большой, залитой солнцем комнате; очевидно, он потерял сознание. Возле него стояло
несколько мужчин и женщина. Он непонимающе смотрел на них.
-- Вы находитесь в посольстве Терры, д-р Шевек. Здесь вы -- на террийской
территории. Вы в полной безопасности. Вы можете оставаться здесь столько, сколько
захотите.
Кожа у женщины была желто-коричневая, как земля, в которой много железа, и, за
исключением головы, безволосая; не выбритая, а просто безволосая. Черты лица у нее
были странные и детские, маленький рот, нос с низкой переносицей, длинные глаза с
тяжелыми веками, щеки и подбородок -- округленные, с жиром под кожей. Вся фигура
была округленная, гибкая, детская.
-- Здесь вы в безопасности, -- повторила она.
Шевек попытался заговорить, но не смог. Один мужчина легонько толкнул его в
грудь и сказал:
-- Ложитесь, ложитесь.
Он лег, но прошептал:
-- Мне нужно видеть посла.
-- Я и есть посол. Меня зовут Кенг. Мы рады,
что вы пришли к нам. Здесь вы в безопасности. Сейчас отдохните, пожалуйста, д-р
Шевек, а потом мы поговорим. Спешить некуда. -- Женщина говорила со странной
певучей интонацией, а голос у нее был хрипловатый, как у Таквер.
-- Таквер, -- сказал он на родном языке. -- Я не знаю, что делать.
Она сказала:
"Спать", -- и он уснул.
После того, как Шевек два дня спал и ел, его, снова одетого в его серый иотийский
костюм, за это время вычищенный и выглаженный, проводили в
донь к ладони -- перед грудью и улыбнулась.
-- Я рада, что вы чувствуете себя лучше, д-р Шевек. Ах, нет, надо говорить просто
"Шевек", не так ли? Садитесь, пожалуйста. Извините, что мне приходится говорить с вами
по-иотийски, на языке, который является иностранным для нас обоих. Я не знаю вашего
языка. Я слышала, что он необычайно
интересен, ведь это единственный рационально изобретенный язык, ставший языком
великого народа.
Рядом с этой любезной инопланетянкой Шевек чувствовал себя большим, грузным,
волосатым. Он сел в одно из глубокий, мягких кресел. Кенг тоже села, но при этом
поморщилась.
-- У меня уже стала болеть спина, -- сказала она, -- от сидения в этих удобных
креслах!
И тут Шевек понял, что ей не тридцать лет или даже меньше, как он сперва
подумал, а шестьдесят или больше; его ввели в заблуждение ее гладкая кожа и детское
телосложение.
-- Дома, -- продолжала она, -- мы большей частью сидим на полу, на подушках. Но
если бы я стала так делать здесь, мне пришлось бы смотреть на всех еще больше снизу
