 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
почти не видно, а при определенном освещении они то мерцали, то исчезали; а два
прозрачных, тонкостенных стеклянных шарика, двигавшихся вместе с проволочными
овалами по сложно переплетающимся эллипсоидным орбитам вокруг общего центра, то
приближались один к другому, то удалялись, никогда не сближаясь и не расходясь
окончательно. Таквер назвала его "Обиталище Времени".
Они пошли в столовую квартала Пекеш и стали ждать, когда на доске регистрации
появится объявление о свободном гостевом месте, чтобы можно было провести с собой
Бедапа в качестве гостя. Он зарегистрировался, и это автоматически высвободило его
место в столовой, куда он обычно ходил, потому
что в пределах города координация сети столовых осуществлялась при помощи
компьютера. Это был один из высокомеханизированных "гомеостатических
процессов", столь любимых Первопоселенцами, сохранившийся только в Аббенае. Как и
менее сложные способы регулирования, применявшиеся в других местах, он никогда не
шел безукоризненно: то чего-то не хватало, то чего-нибудь оказывалось слишком много,
то кто-то был чем-то недоволен -- но все по мелочам. Гостевые места в Пекеше
освобождались редко, потому что здесь была лучшая кухня в Аббенае, в ней уже много
лет работали замечательные повара. Наконец, место появилось, и они вошли. К ним
подсела молодая пара -- соседи
Шевека и Таквер по бараку, с которыми Бедап был немного знаком. Больше
никто не захотел им мешать -- или не захотел с ними общаться? Им было все равно, в чем
дело. Они хорошо пообедали, хорошо поговорили. Но время от
времени Бедап чувствовал, что вокруг них -- кольцо молчания.
-- Не знаю, что еще придумают уррасти, -- сказал он, и, хотя это было сказано
беспечным тоном, он с раздражением заметил, что говорит, понизив голос. -- Они уже
попросились сюда и пригласили Шева к себе; какой будет следующий ход?
-- Я не знала, что они пригласили Шева туда, -- сказала Таквер, слегка
нахмурившись.
-- Нет, знала, -- ответил Шевек. -- Когда они сообщили мне, что дали мне премию,
ну, знаешь, Сео Оэна, то спросили, не могу ли я прилететь -- помнишь? Чтобы получить
деньги, которые дают вместе с премией! -- Шевек ослепительно
улыбнулся. Если вокруг него и было кольцо молчания, это его не беспокоило,
он всегда был один.
-- Правильно, знала. Просто не воспринимала это, как реальную возможность. Ты
декадами говорил, что предложишь в КПР, чтобы кто-нибудь полетел на Уррас, просто,
чтобы напугать их.
-- Вот мы сегодня это и сделали. Дап заставил меня сказать это.
-- И они
испугались?
-- Еще как! Волосы дыбом, глаза на лоб...
Таквер хихикнула. Пилун сидела
на высоком стуле рядом с Шевеком, грызла кусок холумового хлеба и распевала песню:
"О маляля каляля", -- пела она -- "баляля ляляля маляля лям! ". Шевек -- человек многих
талантов -- отвечал ей в том же духе. Взрослый разговор шел вяло и с перерывами.
Бедапу это не
мешало, он уже давно усвоил, что Шевека надо либо принимать со всеми его
сложностями, либо не принимать вообще. Самой молчаливой из них всех была Садик.
После обеда Бедап еще около часа посидел с ними в приятной, просторной комнате
отдыха барака, а когда собрался уходить, предложил проводить Садик в ее школьное
общежитие, так как это было ему по пути. Тут что-то произошло, какое-то событие или
сигнал, заметные только членам семьи; он понял только, что Шевек, без суеты и
разговоров, собрался идти с ними. Таквер должна была кормить Пилун, которая вопила
все громче. Она поцеловала Бедапа, и
он с Шевеком отправились провожать Садик, разговаривая по дороге. Они так
увлеклись разговором, что прошли мимо учебного центра, а Садик остановилась у входа в
