 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
-- И как ты. Ну... иногда. Прошлым летом, когда я ездил в Согласие, было
немножко похуже, чем я тебе рассказал. Камнями кидались, драка была на полную
катушку. Студентам, которые меня пригласили, пришлось за меня
драться. Они и дрались; но я быстренько уехал: я подвергал их опасности. Ну, студенты
любят опасность. И, в конце концов мы сами нарывались на драку,
мы умышленно выводили людей из равновесия. И очень многие -- на нашей стороне. Но
теперь... я начинаю думать, не подвергаю ли я опасности вас, Так, тебя и детей. Тем, что я
здесь, с вами.
-- Ну да, тебе-то самому, конечно, ничего не грозит, -- с яростью сказала она.
-- Я сам полез на рожон. Но мне не приходило в голову, что они распространят
свое племенное негодование на вас. К опасности, угрожающей вам, я отношусь иначе,
чем к той, которая грозит мне.
-- Альтруист!
-- Может быть. Я ничего не могу с этим поделать. Я действительно считаю, что все
это из-за меня. Без меня ты могла бы поехать куда угодно, а могла бы остаться здесь. Ты
работала для Синдиката, но они настроены против тебя
из-за твоей верности мне. Я для них -- символ. Так что у меня нет... мне некуда ухать.
-- Поезжай на Уррас, -- сказала Таквер так резко, что Шевек отшатнулся, словно
она ударила его по лицу.
Не гладя ему в глаза, она повторила, уже мягче: -- Поезжай на Уррас... Почему бы
нет? Там ты нужен. Здесь, этим -- нет! Может быть, когда ты уедешь, они поймут, что
потеряли... И ты хочешь туда. Я это поняла сегодня вечером. Я раньше никогда об этом
не думала, но когда мы
за обедом говорили о премии, я это увидела, поняла по тому, как ты смеялся.
-- Мне
не нужны премии и награды!
-- Да, но тебе нужно, чтобы тебя ценили, и тебе нужны научные споры и студенты
-- без Сабула с его условиями. И потом, смотри. Вы оба с Дапом все время говорите: надо
напугать КПР идеей, что кто-нибудь полетит на Уррас.
Но если вы будете только говорить об этом, а никто не полетит, вы только укрепите их
позицию, только докажете, что обычай нерушим. Раз уж вы подняли
этот вопрос на собрании КПР, значит, кому-то придется лететь. И это должен быть ты.
Они тебя звали; у тебя есть причина, чтобы полететь туда. Полети и получи свою награду
-- деньги, которые они там для тебя держат, -- закончила она, неожиданно и совершенно
искренне рассмеявшись.
-- Таквер, я не хочу на Уррас!
-- Нет, хочешь; ты сам знаешь, что хочешь. Хотя я не уверена, что понимаю,
почему.
-- Ну... конечно, мне бы хотелось встретиться кое с кем из тамошних физиков... И
побывать в лабораториях в Иеу-Эуне, где они экспериментировали со светом. -- Когда он
говорил это, вид у него был смущенный.
-- Это -- твое право, -- с яростной решимостью сказала Таквер. -- Если это -- часть
твоей работы, ты должен ее сделать.
-- Это помогло бы не дать угаснуть Революции, и здесь, и там, ведь правда? --
сказал он. -- Какая безумная идея! Как в пьесе Тирина, только задом наперед. Я должен
отправиться подрывать моральные устои архистов... Что ж,
это бы им, по крайней мере, доказало, что Анаррес существует. Они разговаривают с нами
по радио, но, по-моему, они в нас по-настоящему не верят. В то, чем мы являемся.
-- А если бы поверили, то, может быть, испугались бы. И тогда бы прилетели и
расстреляли бы нас всех прямо с неба, если бы вы их действительно убедили.
-- Не думаю. Может быть, я бы сумел опять устроить маленький переворот в их
физике, но не в их сознании. На общество я могу повлиять здесь, именно здесь, хотя здесь
и не желают обращать внимание на мою физику. Ты совершенно права: раз уж мы об этом
