 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
заговорили, мы должны это сделать.
Помолчав, он добавил:
-- Интересно, какой физикой занимаются другие народы.
-- Какие другие
народы?
-- Инопланетяне. С Хейна и из других солнечных систем. На Уррасе есть два
инопланетных посольства -- Хейна и Терры. Хейниты изобрели межзвездный двигатель,
которым сейчас пользуются на Уррасе. Я думаю, они бы и нам его дали, если бы мы
захотели попросить его у них. Интересно было бы... -- Он не договорил.
После еще одной долгой паузы он повернулся к ней и сказал изменившимся,
саркастическим тоном:
-- А ты что стала бы делать, пока я гостил бы у собственников?
-- Поехала бы
с детьми на Соррубское побережье и жила бы очень тихо и спокойно, работала бы
лаборантом в рыбной лаборатории. Пока ты бы не вернулся.
-- Пока я бы не вернулся? Кто знает, смог ли бы я вернуться? Она ответила на его
взгляд прямым взглядом.
-- Что могло бы тебе помешать?
-- Может быть, уррасти. Они могли бы не отпустить меня. Знаешь, там ведь никто
не может уезжать и приезжать, когда и куда хочет. Они могли бы не дать мне
приземлиться здесь. В КПР сегодня некоторые угрожали этим. В том
числе Рулаг.
-- Ну, еще бы. Она только и умеет, что отказывать. Как не дать возможность
вернуться домой.
-- Совершенно верно. Точная и полная формулировка, -- сказал Шевек, опять
откидываясь назад и глядя на Таквер с задумчивым восхищением. -- Но Рулаг, к
сожалению, не единственная. Для очень и очень многих всякий, кто отправился на Уррас
и попытается вернуться, будет просто предателем, шпионом.
-- Что конкретно они бы предприняли?
-- Ну, если бы они смогли убедить Оборону в том, что это так опасно, они могли
бы сбить планетолет.
-- Неужели Оборона сделала бы такую глупость?
-- Не думаю. Но каждый,
кто не работает в Обороне, может приготовить взрывчатку и взорвать планетолет на
земле. Или, что более вероятно, напасть на меня, когда я уже покину корабль. Я думаю,
что это -- конкретная возможность. Надо было бы включить в план поездку по
живописным местам Урраса.
-- Стоило бы это для тебя такого риска?
Некоторое время он смотрел перед собой
невидящим взглядом.
-- Да, -- ответил он, -- в определенном смысле. Если бы я смог
закончить там Теорию и отдать ее им -- нам, и им, и всем населенным мирам,
понимаешь? -- я бы хотел этого. Здесь я окружен стенами. Мне тесно, трудно работать,
проверять результаты, вечно без оборудования, без коллег, без студентов. А потом, когда
я заканчиваю работу, оказывается, что она им не нужна. А если и нужна,
то они, как Сабул, хотят, чтобы я в обмен на их одобрение отказался от инициативы...
После моей смерти они будут пользоваться моей работой, так всегда
бывает. Но почему я должен дарить дело всей моей жизни Сабулу, всем Сабулам, мелким,
жадным, эгоизирующим интриганам на одной-единственной планете? Я хотел бы
поделиться им со всеми. Я работаю над очень большой вещью. Ее надо раздавать,
раздаривать. Она не иссякнет!
-- Ну, ладно, -- сказала Таквер. -- Значит, оно того стоит.
-- Чего стоит?
-- Этого риска. Того, что ты, может быть, не сможешь вернуться.
-- Не смогу
вернуться, -- повторил он, глядя не Таквер странным, напряженным и в то же время
отсутствующим взглядом. -- Я думаю, что на нашей стороне, на стороне Синдиката,
больше народа, чем мы считаем. Просто мы еще
почти ничего не сделали... Ничего не сделали, чтобы их объединить... ничем не рискнули.
