 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
-- Я забыл, -- сказал он, -- есть ли время увидеть в Дрио еще только одну вещь?
-- В Дрио больше ничего нет, -- ответил Паэ, вежливо, как всегда, и изо всех сил
стараясь скрыть раздражение, вызванное тем, что Шевек на пять часов сбежал к
инженерам.
-- Я хотел бы видеть форт. -- Какой форт, сударь?
-- Старый замок, времен королей. Позже он служил тюрьмой. -- Все здания такого
рода снесены. Фонд полностью перестроил город.
Когда они уже сидели в
автомобиле, и шофер закрывал двери, Чифойлиск (который, вероятно, и был источником
дурного настроения Паэ) спросил:
-- Зачем вы хотели увидеть еще один замок,
Шевек? Я-то думал, что вы
повидали уже столько старых развалин, что вам должно бы на некоторое время хватить.
-- Форт в Дрио -- место, где Одо провела девять лет, -- ответил Шевек. После
разговора с Оэгео его лицо так и осталось застывшим.
-- После восстания 747-го года. Там она написала "Письма из Тюрьмы". И
"Аналогию".
-- Боюсь, что его снесли, -- сочувственно сказал Паэ. -- Дрио как город был уже
при последнем издыхании, и Фонд просто-напросто стер его с лица земли и построил
заново.
Шевек кивнул. Но когда машина ехала по шоссе вдоль реки по направлению к
повороту на Иеу-Эун, она проезжала мимо утеса на излучине реки Сейссе, и на вершине
утеса стояли развалины здания, тяжелого, гнетущего, непримиримого, с разрушенными
башнями из черного камня. Невозможно было
представить себе что-либо более несхожее с роскошными, веселыми зданиями Фонда
Космических Исследований, с эффектными куполами, разноцветными
заводами, аккуратными газонами и дорожками. И ничто другое не могло придать им такое
сходство с кусочками цветной бумаги.
-- Это, по-моему, и есть тот самый Форт, -- заметил Чифойлиск довольным
голосом, как всегда, когда ему удавалось сказать бестактность в самый неподходящий
момент.
-- Сплошные развалины, -- сказал Паэ. -- Должно быть, он пустой.
-- Шевек,
хотите остановиться и посмотреть? -- спросил Чифойлиск, приготовившись постучать в
стекло, отделявшее их от шофера.
-- Нет, -- ответил Шевек.
Он увидел то, что хотел увидеть. В Дрио все еще был Форт. Ему не было
необходимости входить в него и разыскивать камеру, в которой Одо провела девять лет.
Он знал, как выглядит тюремная камера.
Шевек взглянул вверх, на массивные темные стены, нависшие теперь почти над
самой машиной. Лицо его было по-прежнему неподвижным и холодным. "Я здесь уже
давно, -- говорил Форт, -- и я все еще здесь".
Когда он вернулся в свои комнаты, пообедав в Преподавательской Столовой
Факультета, он сел один у незатопленного камина. В А-Ио было лето, приближался
самый длинный день года, и хотя был уже девятый час, еще не
стемнело. Небо за сводчатыми окнами все еще отливало своим дневным цветом -- чистой,
нежной голубизной. Теплый воздух был напоен ароматом скошенной травы и мокрой от
дождя земли. В Часовне, за рощей, горел свет, и слабый ветерок доносил едва слышные
звуки музыки. Не птичьего пения, а музыки, созданной человеком. Шевек прислушался.
Кто-то разучивал в Часовне на фисгармонии Числовые Гармонии. Шевеку они были так
же знакомы, как любому уррасти. Одо, обновляя отношения между людьми, не
попыталась обновить основные соотношения в музыке. К необходимому она всегда
относилась с уважением. Анарресские Первопоселенцы оставили на Уррасе законы,
созданные людьми, но взяли с собой законы гармонии.
В просторной, спокойной, полной теней и тишины комнате становилось все
