 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
с кем бороться за победу.
-- Что значит "съэкономить время"? -- проворчал Сабул; но Сабул тоже был
одонианин: от собственного лицемерия его корчило, как от физической боли; он
отвернулся от Шевека, снова повернулся к нему и злорадно, глухим от злости голосом
сказал:
-- Валяй! Представляй эту чертову статью к публикации! Я заявлю, что она -- не в
моей компетенции. Я им скажу, чтобы они обратились к Гвараб. Она, а не я, специалист
по Одновременности! Мистическая гагаистика! Вселенсажи из Числовых Гармоний? В
общем, факт тот, что я не обладаю достаточной компетенцией (иными словами -- не
желаю), чтобы консультировать КПР или Печать по интеллектуальным экскрементам!
-- Работа, которую я делал для тебя, -- сказал Шевек, -- это часть работы, которую
я выполнил на основании идей Гвараб по Одновременности. Если тебе нужно одно, тебе
придется стерпеть и другое. Как говорят у нас на Северном Склоне, зерно лучше всего
растет на дерьме.
Он несколько секунд постоял и, не услышав от Сабула в ответ ни слова,
попрощался и вышел.
Он понимал, что сейчас выиграл бой, причем легко, без видимых усилий. Но все
же насилие было совершено.
Как и предсказывала Митис, он был "человеком Сабула". Сабул уже много лет
назад перестал быть функционирующим физиком; его высокая репутация основывалась
на экспроприации чужих идей. Шевек должен был думать, а Сабул -- приписывать себе
результаты.
Такая ситуация явно была этически недопустима, и Шевеку следовало ее
разоблачить и отвергнуть. Но он не собирался этого делать. Сабул был ему нужен. Он
хотел публиковать то, что писал, и посылать людям, способным понимать это, уррасским
физикам; он нуждался в их идеях, их критике, их сотрудничестве.
Поэтому они -- он и Сабул -- стали торговаться, как спекулянты. Это был не бой, а
торговая сделка. Ты даешь мне это, а я даю тебе то. Ты откажешь мне -- и я откажу тебе.
Продано? Продано! -- Карьера Шевека, так же, как и существование его общества,
зависела от непрерывности фундаментального взаимовыгодного контракта, в
существовании которого, однако, никто не признавался даже себе. Не отношения
взаимопомощи и солидарности, а эксплуатационные взаимоотношения; не органические, а
механические. Может ли истинная функция возникнуть из исходной дисфункции?
-- Но я же хочу только одного -- довести эту работу до конца, -- мысленно
уговаривал себя Шевек, идя через площадь к прямоугольнику бараков. Серый, ветреный
день клонился к вечеру.
-- Это мой долг, это моя работа, это цель всей моей жизни. Человек, с которым я
вынужден работать, стремится к превосходству, борется за него, он спекулянт, но я не
могу этого изменить; если я хочу работать, я должен работать с ним.
Он вспомнил Митис и ее предостережение. Он вспомнил Региональный Институт
и вечеринку перед своим отъездом. Теперь все это казалось ему таким далеким и таким
по-детски спокойным и безопасным, что ему захотелось заплакать от ностальгии. Когда
он вошел под портик корпуса Естественных Наук,
какая-то девушка на ходу искоса посмотрела на него, и он подумал, что она похожа на ту
девушку, как ее, ну с короткими волосами, которая тогда на вечеринке съела столько
жареных лепешек. Он остановился и обернулся, но она уже исчезла за углом. Впрочем, у
этой девушки волосы были длинные. Ушло, ушло,
все ушло. Он вышел из-под укрытия портика на ветер. Ветер нес мелкий, редкий дождь.
Дождь всегда был редким -- если он вообще шел. Это была сухая планета. Сухая, бледная,
враждебная. "Враждебная! " -- громко сказал Шевек поиотийски. Он никогда не слышал,
как говорят на этом языке: слово звучало очень странно. Дождь бил ему в лицо, больно,
как гравий. Это был враждебный дождь. К боли в горле прибавилась отчаянная головная
