 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
свою работу. И потом, здесь я -- рядом с Советом Правительств Планеты...
-- СПП? Да они уже тридцать лет пляшут под дудку А-Ио. Не рассчитывайте, что
они вас спасут!
Наступило молчание.
-- Так значит, я в опасности?
-- А до вас даже и это не дошло?
Снова
молчание.
-- К кому относится это предостережение? -- спросил Шевек. -- В первую очередь
к Паэ.
-- Ах, Паэ. -- Шевек оперся ладонями об инкрустированную золотом, богато
украшенную каминную полочку. -- Паэ очень неплохой физик. И очень услужлив. Но я
ему не доверяю.
-- Почему?
-- Ну... Он какой-то уклончивый.
-- Да. Тонкая психологическая оценка. Но Паэ
опасен для вас, Шевек, не потому, что он скользкий сам по себе. Он опасен для вас
потому, что он -- ной полиции. Видит Бог, я не склонен вас недооценивать, но как вы не
понимаете, что ваша привычка подходить к каждому просто как к человеку, как к
личности, здесь не годится, она здесь не срабатывает. Вы должны понимать, какие силы
стоят за отдельными личностями.
Пока Чифойлиск говорил, поза Шевека становилась все более скованной; теперь он
выпрямился, как Чифойлиск, глядя на огонь. Он спросил:
-- Откуда вы знаете про
Паэ?
-- Оттуда же, откуда знаю, что в вашей комнате спрятан магнитофон, так же, как и
в моей. Потому что знать это -- моя обязанность.
-- Вы тоже агент своего правительства?
Лицо Чифойлиска стало отчужденным; внезапно он повернулся к Шевеку и очень
тихо, с ненавистью, заговорил.
-- Да, -- сказал он, -- конечно, я -- агент своего правительства. Иначе меня бы здесь
не было. Это знают все. Мое правительство посылает за рубеж
только тех, кому может доверять... А мне они могут доверять! Потому что меня не
купили, как этих проклятых богачей -- иотийских профессоров. Я верю в мое
правительство, в мою страну. Я доверяю им! -- Он говорил с трудом, в его голосе была
мука. -- Пора бы вам уже оглянуться кругом, Шевек! Вы же -- как дитя
среди разбойников! Они к вам добры, они вам дали хорошую комнату, лекции,
студентов, деньги, возили вас по замкам, по образцовым заводам, по симпатичным
деревушкам. Все -- самое лучшее. Все прелестно, все отлично! Но зачем? Зачем они
привезли вас с Луны сюда, расхваливают вас, печатают ваши книги,
держат вас в этих укромных и уютных аудиториях, лабораториях и библиотеках? Вы
полагаете, что они это делают из научного бескорыстия, из братской любви? Это --
экономика выгоды, Шевек!
-- Я знаю. Я приехал, чтобы заключить с ними сделку. -- Сделку?... Но... какую?
Что на что вы будете менять?
Лицо Шевека приняло то холодное и серьезное
выражение, какое оно имело, когда он выходил из Форта Дрио.
-- Вы знаете, что мне нужно, Чифойлиск. Я хочу, чтобы мой народ перестал быть
изгнанником. Я приехал сюда потому, что не думаю, что вы, в Ту, хотите этого. Там, у
вас, нас боятся. Вы боитесь, что с нами может возвратиться революция, та, старая,
настоящая, революция во имя справедливости, которую
вы начали, а потом остановились на полпути. Здесь, в А-Ио, меня боятся меньше, потому
что они уже забыли революцию. Они больше не верят в нее, они думают, что если люди
будут обладать достаточным количеством вещей, они будут согласны жить в тюрьме. Но я
отказываюсь верить в это. Я хочу, чтобы стены рухнули. Мне нужна солидарность,
людская солидарность. Мне нужен свободный взаимообмен между Уррасом и Анарресом.
Я боролся за это, как мог, на Анарресе, теперь борюсь за это, как могу, на Уррасе. Там я
