 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
действовал, здесь я заключаю сделку.
-- Что же вы можете им предложить?
-- Ну, вы же знаете, Чифойлиск, -- тихо,
застенчиво сказал Шевек. -- Вы же знаете, чего они от меня хотят.
-- Да, знаю, но я не знал, что и вы это знаете, -- так же тихо ответил тувиец. Его
хрипловатый голос перешел в еще более хриплый шепот -- сплошные выдохи и
свистящие согласные. -- Значит, она у вас есть -- Общая Теория Времени?
Шевек взглянул на него, пожалуй, не без иронии.
Чифойлиск настаивал:
-- Вы ее записали?
Шевек с минуту продолжал смотреть на него, потом ответил прямо: -- Нет.
-- Хорошо!
-- Почему?
-- Потому что, если бы она была записана, она уже
была бы у них.
-- Что вы хотите этим сказать?
-- Только то, что сказал. Послушайте, ведь это Одо говорит, что где собственность,
там и воровство?
-- "Чтобы создать вора -- создай владельца; чтобы создать преступность -- создай
законы". "Социальный организм".
-- Правильно. Где есть бумаги, хранящиеся в запертых комнатах, там есть и люди с
ключами к этим комнатам!
Шевека передернуло.
-- Да, -- сказал он, помолчав, -- это очень неприятно.
-- Для вас. Не для меня. У
меня, знаете ли, нет этих ваших индивидуалистических моральных ограничений. Я знал,
что вы не записали свою Теорию. Если бы я думал, что она записана, я приложил бы все
усилия, чтобы получить ее от вас -- уговорами, воровством, силой, если бы я считал, что
мы сумеем похитить вас, не вызвав этим войну с А-Ио. Все, что угодно, лишь бы суметь
вырвать ее из рук этих жирных иотийских капиталистов и отдать в руки Центрального
Президиума моей страны. Потому что дело, которому я служу, это мощь и безопасность
моей родины, и выше этого нет и не может быть ничего.
-- Вы врете, -- миролюбиво
ответил Шевек. -- Я думаю, вы патриот, да.
Но выше патриотизма вы ставите свое уважение к истине, к научной истине; и, быть
может, еще и свою верность отдельным личностям. Вы бы не предали меня.
-- Предал бы, если бы смог, -- с яростью сказал Чифойлиск. Он начал было
говорить что-то еще, замолчал и наконец зло и безнадежно сказал:
-- Думайте, что
хотите. Я не могу открыть вам глаза, если вы сам этого не делаете. Но помните -- вы нам
нужны. Если вы в конце концов разглядите, что здесь происходит, приезжайте в Ту. Не
тех людей вы выбрали, чтобы сделать из них братьев! И если... я не имею права это
говорить, но не важно. Если не хотите ехать к нам, в Ту, по крайней мере, не отдавайте
свою Теорию иотийцам. Вообще ничего не давайте этим ростовщикам! Уезжайте.
Возвращайтесь
домой. Отдайте своему народу то, что можете отдать!
-- Он в этом не нуждается, -- лишенным выражения голосом ответил Шевек. -- Вы
думаете, я не пытался?
Четыре-пять дней спустя Шевек спросил о Чифойлиске, и ему сообщили, что он
вернулся в Ту.
-- Совсем? Он не сказал мне, что уезжает.
-- Ни один тувиец не знает, когда
его отзовет его Президиум, -- сказал Паэ, потому что, разумеется, именно Паэ рассказал
Шевеку об отъезде Чифойлиска. -- Он просто знает, что, когда такой приказ придет, его
надо быстренько выполнить. И не тратить время на всякие там прощания. Бедняга Чиф!
Интересно, чем он провинился?
Раз или два в неделю Шевек навещал Атро в симпатичном домике на самом краю
университетского городка, где тот жил с парой слуг, таких же старых, как он сам. Ему
было почти восемьдесят лет, и он был, по его собственному выражению, памятником
