 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
И вновь вспомнил Хэвлока Эллиса с его небывалой популярностью. Маленькая
огненноволосая куколка, завернутая, как в сари, в прозрачный кусок марсианского неба,
смотрела на меня удивленно, как ребенок при виде незнакомого яркого флага на мачте.
- Привет, - сказал я ей, или что-то в этом роде. Прежде чем ответить, она поклонилась.
Очевидно, мой статус несколько возрос.
- Я буду танцевать, - ее губы казались окрашенными в цвет крови на бледном как камея
лице. Глаза оттенка мечты и небосвода смотрели мимо меня. Она медленно проплыла к
центру комнаты. Застыв там, как изящная фигурка на фризе этрусков, она то ли была
полностью погружена в самое себя, то ли внимательно рассматривала орнамент на полу.
Может, в этой мозаике заключен какой-то символ? Но если там и было что-то скрыто,
оно от меня ускользнуло, хотя, должен признать, эти узоры пришлись бы весьма кстати в
ванной или скромном маленьком патио.
Две другие женщины походили на воробьев, забрызганных краской, и очень
напоминали М'Квайе, только помоложе. Одна из них с трехструнным музыкальным
инструментом, отдаленно смахивающим на сямисэн, уселась прямо на пол. Вторая
держала в руках обычную деревянную колоду и две палочки, вызвавшие во мне
воспоминания о барабане. М'Квайе тоже предпочла вместо своего инкрустированного
стульчика сесть на пол. Я последовал ее примеру.
Женщина с сямисэном все еще настраивала инструмент, и я Наклонился к М'Квайе.
- Как зовут эту танцовщицу? - Бракса, - не оборачиваясь, ответила она и плавно
взмахнула рукой, что на любом языке означает разрешение начинать.
Сямисэн запульсировал, как зубная боль, а деревянная колода тикала, словно призраки
всех часов, так и не изобретенных на Марсе.
Бракса застыла, как статуя, закрыв лицо руками и разведя локти. Музыка начала
биться пламенем.
Шорохи, воркование, звук невидимых кастаньет... Шквал огня сменился ласковым
плеском и - ритм замедлился. Это была вода - величайшая драгоценность в мире,
струящаяся и текущая среди скал, укутанных мхом.
Но Бракса по-прежнему оставалась неподвижной. Один звук мягко сменил другой.
Пауза.
Затем едва различимо возник шелест ветра. Тающе, нежно, вздыхая и замирая вновь.
Молчание, всхлип и повторение прежнего, но чуть-чуть громче.
То ли у меня от бесконечного чтения рябило в глазах, то ли в самом деле тело Браксы
дрожало в такт этой странной музыке?
Действительно...
Она едва заметно покачивалась, чередуя дюйм вправо с дюймом влево. Ее пальцы
разжались, как лепестки цветка, я видел, что глаза у нее закрыты.
Вдруг веки дрогнули, но ее отрешенный безжизненный взгляд пронизывал стены. Ритм
покачивания стал заметнее, - теперь он сливался с ритмом музыки.
Ветер дул из пустыни, обрушивая на Тиреллиан тучи песка, как волны на берег, и
пальцы ее воплотили порывы этого ветра, а неподвижные руки стали подобны медленным
маятникам.
И - пришел шторм! Бракса кружилась, теперь ее руки подхватили движение тела и
плечи распахнулись, как два крыла.
Ветер! Это был тот самый ветер! Дикий и загадочный... Божественная муза Сен-Жон
Перса!..
Смерч бушевал вокруг ее глаз, но они оставались спокойны. Бракса запрокинула
голову, и я знал, что не было теперь преграды между ее отрешенным, как у Будды,
взглядом и вечными небесами Марса. Лишь две луны могли потревожить ее сон в этой
первозданной нирване необитаемой бирюзы... Несколько лет назад в Индии мне
приходилось видеть девадаси - уличных танцовщиц, завлекающих мужчин ярким
кружением паутины своих одежд. Бракса владела гораздо большим - она была рамадьяни,
