 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
пущенную с бешеной скоростью
... Половина Процесса! Полпроцесса-процесса-процесса! Не может быть! Оказывается,
может! Половина Процесса - это приблизительно двести сорок три земных года!
Вполне достаточно времени, чтобы выучить все 2224 танца Локара. Достаточно,
чтобы человек успел состариться. Если говорить о земном человеке. Я опять взглянул на
нее - бледна, как шахматная королева из слоновой кости.
Готов заложить душу дьяволу - она была человеком - живая плоть, полная красоты и
силы. Ставлю свою жизнь - женщина, ставлю свое тело...
Но если ей два с половиной века, то М'Квайе - прабабушка Мафусаила. Я вдруг
вспомнил об их комплиментах моему искусству лингвиста и поэта. Это кое-что значило в
устах высших существ!
Но... что она подразумевала под "теперь надобность в них отпала"? И что означал ее
смех на грани истерики? И что таят насмешливые взгляды М'Квайе?
Вдруг я отчетливо понял, что близок к какой-то разгадке. - Скажи мне, - с мнимой
небрежностью произнес я, - все это связано с "болезнью, которая не убивает", описанной
Тамуром?
- Да, - ответила она. - Люди, родившиеся после Дождя, не могут иметь детей и...
- И что? - я наклонился ближе к ней. -... и мужчины не хотят их иметь.
От внезапного озарения я стукнулся о спинку кровати. Стерильность всей расы и
мужская импотенция, явившаяся результатом природного катаклизма... Возможно, это
какое-то заблудившееся радиоактивное облако, Бог знает откуда попавшее в их
атмосферу в тот незапамятный день? Задолго до того как Скиапарелли разглядел на Марсе
мифические, как мой дракон, каналы, прежде, чем эти каналы породили тьму толкований
и безумных гипотез, Бракса уже жила и танцевала с проклятьем, наложенным на лоно еще
до того, как слепой Мильтон написал о потерянном рае...
Я достал сигарету. Хорошо, что мне пришло в голову прихватить с собой пепельницу.
Кстати, табачной промышленности на Марсе тоже не существовало. Как и пьянства.
Аскеты, которых я встречал в Индии, были в сравнении с марсианами истинными
дионисийцами.
- Что это за огненная палочка? - Сигарета. Хочешь попробовать? - Да.
Она села рядом, и я прикурил сигарету для нее. - От этого щекотно в носу.
- Вдохни дым, подожди и выдохни. Бракса попробовала.
- 0-о... Она священная? - Нет, это называется никотин, - ответил я, - эрзац божества.
Мы помолчали.
- Только не проси меня перевести слово "эрзац". - Не буду. Иногда во время танца я
чувствую что-то похожее на это ощущение с ни-ко... тином.
- Это быстро проходит. - А сейчас расскажи свое стихотворение. Мне вдруг пришла в
голову одна идея.
- Подожди минуту, - сказал я, - у меня есть кое-что поинтересней. Я встал, взял свои
тетрадки и сел рядом.
- Взгляни, - это первые три главы книги Экклезиаста. Они очень схожи с вашими
священными текстами.
И начал читать.
Я прочел всего одиннадцать строф, когда Бракса прервала меня: - Пожалуйста, не
читай этого! Лучше - свои стихи!
Я замолчал и бросил тетрадь на стол. Бракса дрожала, но иначе, чем во время танца,
подобного ветру - теперь она готова была расплакаться, как ребенок. Я довольно
неуклюже обнял ее за плечи.
- Он говорит так, - произнесла она, - как все остальные... Я свернул свою память и
завязал ее безумным узлом, как пеструю ленту на рождественских подарках, которые так
любил. С немецкого на марсианский я перевел экспромтом поэму об испанской
танцовщице. Надеялся, что ей это понравится. И не ошибся.
