 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Как с Браксой и как теперь в Храме. - Теперь?
- Ты прочел нам слова столь же великие, как слова Локара. Ты сказал нам, что нет
ничего нового под солнцем. Но ты сам же высмеял эти слова и показал нам нечто иное.
На Марсе никогда не было цветов, - помолчав добавила она, - но теперь они будут
здесь расти. Ты святой насмешник, Тот-кто-пришел-насмехаться-вХраме. Ты наступил
обутыми ногами на священные мозаики.
- Но вы же сказали "нет", - ответил я.
- Я наложила запрет на наше первоначальное решение и позволила жить ребенку
Браксы.
Сигарета выпала у меня тлз рук. Как мало я знал! - А Бракса?
- Ее выбрали полпроцесса назад исполнять танцы - и ждать тебя. - Но она говорила,
что Онтро остановит меня! М'Квайе долго стояла молча.
- Бракса никогда не верила в пророчество, и теперь ей очень плохо. Она убежала,
боясь, что предсказание сбудется. А когда ты закончил говорить и мы вынесли решение,
она узнала, что пророчество сбылось.
- Значит, она не любит меня? И никогда не любила?
- Сожалею, Гэллинджер. Это та часть ее долга, которую она не смогла исполнить.
- Долг, - повторил я потерянно. - Долг-долг-долг! Тра-ля-ля! - Бракса простилась с
тобой и видеть тебя снова она не желает. Мы никогда не забудем твоей науки.
- Нет, - механически произнес я, припоминая, что в основе всех чудес лежит парадокс.
Я ведь не верил ни одному слову своей проповеди. Никогда.
Я качался как пьяный и тупо повторял: - М'нарра.
Потом вышел наружу, где светило тусклое солнце моего последнего дня на Марсе.
Я победил тебя.. Малая, но эта победа-твоя! Спи безмятежно на своем ложе из звезд.
Черт бы тебя побрал!
Я прошел мимо джипа и побрел к "Аспику", оставляя за спиной долгий путь с
невыносимой ношей жизни. Вошел в свою каюту, запер дверь и принял сорок четыре
таблетки снотворного.
Очнулся я в госпитале.
Чувствуя, как далеко внизу вибрируют двигатели, я медленно встал и кое-как добрался
до иллюминатора.
Подернутый мутью Марс раздувшимся животом висел надо мной, затем он растопился,
перетек через край и выплеснулся сиянием мне в лицо.
Роджер Желязны
БОЖЕСТВЕННОЕ БЕЗУМИЕ
Перевод с английского М. Денисова и С. Барышевой
"... Мое? изумлении в застывшим, слушателям оскорбленным подобно замереть их
заставляет и звезды блуждающие заклинает скорби слово Чье... "
Он выпустил дым сквозь сигарету, и она стала длиннее.
Он взглянул на часы и увидел, что их стрелки идут обратно. Часы показывали 10: 33
вечера, возвращаясь к 10: 32.
Затем пришло чувство, близкое к отчаянию, и он вновь осознал, что бороться с этим
бессмысленно. Он был в ловушке и пятился назад, минуя всю последовательность своих
прошлых действий. Случилось так, что он неосторожно пропустил предупреждение.
Обычно мир вокруг него разбивался на радужные осколки, как бывает, когда
