 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
иссохшие лона, зола и прах. Я направился прямо к ним.
- Умирая сами, вы обрекаете на смерть и свой народ. Эти люди, возможно, не знали
того, что испытали вы - радостей и печалей, и всего, что делает жизнь жизнью... Но это
неправда, что вы должны умереть, - теперь я обращался ко всем, - ибо те, кто требуют
гибели, лгут. Бракса знает это - знает и носит ребенка...
Они продолжали сидеть все так же безмолвно, подобно рядам бесстрастных Будд.
Лишь М'Квайе вздрогнула и отступила внутрь полукруга.
-... моего ребенка! - продолжил я. Интересно, как оценил бы эту проповедь отец? -... И
все ваши молодые женщины могут рожать. Бессильны только ваши мужчины. А если вы
позволите врачам следующей экспедиции обследовать вас, возможно, удастся помочь и
мужчинам. Но если помочь им уже нельзя, то вы сможете рожать детей от землян.
А мы не ничтожный народ с окраины Вселенной. Тысячи лет назад Локар нашего мира
создал книгу, утверждающую, что все мы - ничтожества. Он говорил то же, что и ваш, но
мы не поверили ему - вопреки эпидемиям, войнам и голоду. Мы выжили. Мы одну за
другой победили болезни, накормили голодных, покончили с войнами и уже давно живем
без них. И возможно, когда-нибудь мы победим их бесповоротно.
Мы преодолели миллионы миль пустоты. Достигли иного мира. А наш Локар говорил:
"Что пользы человеку от трудов его, которыми трудится он под солнцем? "
И тайна в том, - я понизил' голос до полушепота, - что он был прав! Это суета, это
гордыня! Высокомерный рационализм всегда нападает на пророков, мистиков, богов. Это
наше богохульство, которое сделало нас великими, которое поддерживает нас в
настоящем и поддержит в будущем, богохульство, которого боги втайне ждут от нас.
Трижды богохульство - произносить истинно священные имена Божий!
Пот заливал мне глаза, и на миг я замолк. Но только на миг. - Вот книга Экклезиаста, -
сказал я и начал: - Суста сует, говорит Проповедник, суета сует, все суета. Что пользы
человеку...
И тут я увидел Браксу, восхищенную и сосредоточенную. Больше всего на свете хотел
бы я знать, о чем она думает сейчас. ... А я опутывал себя в часы ночи, словно в черную
нить...
О, это было долго! Пришел день, а я все говорил. Я дочитал Экклезиаста и продолжил
тем, что мог добавить сам.
Когда я закончил и это, вокруг по-прежнему стояла тишина. Будды так и не
пошевелились. А затем М'Квайе подняла правую ладонь. Одна за другой Матери сделали
то же самое.
Я понял, что это значит.
Довольно. Перестань. Остановись. Это значит, что я проиграл.
Что все было напрасно.
Я медленно вышел из комнаты и тяжело опустился на пол возле своих вещей.
Онтро исчез. Хорошо, что я не убил его тоща... Минула еще тысяча лет, и в комнату
вошла М'Квайе. Она произнесла: - Твоя работа закончена.
Я не пошевелился.
- Пророчество сбылось, - продолжала она. - Мой народ ликует. Ты победил, святой
человек. Теперь покинь нас.
Мой разум в это мгновение напоминал проколотый воздушный шарик. Я вдохнул в
него немного воздуха.
- Я не святой, - сказал я, - всего лишь второразрядный поэт с непомерным
самомнением.
В руке у меня дымилась последняя сигарета. - Что это за пророчество, Матриарх?
- Прорицание Локара, - ответила она так, словно никаких объяснений не требовалось, -
о том, что с Небес придет святой, чтобы спасти нас в наш последний час, когда все танцы
Локара будут завершены. Он победит Десницу Малана и принесет нам жизнь.
- Как?
